Предлагаю ничью - Алиса Ростовцева

легкой подачи я оказалась в объятиях Калугина. Я сделала свой выбор без помощи Тима, его не было рядом, когда я принимала предложение Стаса. Но думать о прошлом с Керимовым я в то время не переставала ни на минуту. Гордиться тут точно не чем.

— Я и не пытаюсь ничего поменять, — спокойно ответил. — Но с Калугиным тебе больше нечего делать. Я очень надеюсь, что твоя помощь потребовалась ему в последний раз.

— Я поговорю с ним об этом.

Тим ощутимо скрипнул зубами, но возмущаться не стал.

— Обязательно. И еще на счет фуршета. Я сам тебя отвезу и заберу. Тебе хватит там двух часов?

— В смысле отвезешь? — степень моего удивления была сопоставима с… не знаю с чем. Тим, решивший пренебречь своей регулярной встречей с друзьями? Ирландский паб, пинта пива. Не может быть. — Это в четверг, — сообщила Тимуру, предполагая, что он еще не смотрел в календарь.

Тим вздохнул.

— Да, я знаю.

Я перевернулась на постели, чтобы в этот раз обязательно взглянуть на Тимура. Отсутствие света мешало понять, насколько Тим был серьезен.

— Но по четвергам…

Я не договорила. Тим наклонился к моим губам, дразня и обжигая дыханием.

— То, что ты выдумала с моим друзьями, полная хрень. Я не таскаю тебя на посиделки с ребятами только потому, что тебе там нечего делать. Всех моих остепенившихся коллег ты уже знаешь. Или ты жаждешь снова увидеть Игоря, для примера?

Я скривилась.

— «Жажду» не вполне подходящее слово. Но ты…

— Но я не хочу, чтобы ты переживала еще больше, чем переживаешь сейчас.

— А общение с твоей мужской свитой из Энска может меня так сильно расстроить? — с подозрением спросила у Тима. Расслабиться и довериться Тимуру не получалось, что бы он сейчас не говорил.

— Тебе они не нравились никогда.

— Хорошее оправдание… — ответила вяло.

Мы с Тимуром, словно в шахматной партии, остались один на один. И невозможность поставить противнику мат приводила к нашим бессмысленным танцам по клеткам. В какую бы сторону ни был сделан наш следующий шаг, мы приходили с Керимовым к одному и тому же финалу.

Ничья.

И вопрос «что делать дальше?» с каждым ходом становился все более важным.

* * *

Иногда мне казалось, что я способна была расслабиться с Тимом только тогда, когда мы оставались наедине и занимались любовью. В сексе между нами не существовало проблем. Запреты, границы, смущение — я забывала о том, что все это значит. Но…

Этой же ночью после обсуждения моих отношений со Стасом, когда мы с Керимовым оказались в постели, его неожиданный шепот коснулся моей щеки.

— Кси, тссс… Осторожней…

Тим заставил меня отпустить его плечи. И прежде, чем я сообразила, что происходит, перехватил мои руки. Вжал запястья в подушку, и медленно один за одним принялся целовать кончики пальцев. Если Керимов хотел, чтобы я отвлеклась, то лучшего способа придумать он просто не мог. Я неразборчиво промычала ему что-то вроде недовольного «нет», а после, так и не добившись от Тима возвращения к прежним движениям, неохотно открыла глаза.

— Почему ты остановился? — спросила шепотом, все еще надеясь, что Тимур отвлекся от нашего ритма всего на пару мгновений.

— Ты куда-то спешишь? — Керимов заглянул мне в глаза и хитро прищурился. Серые искры сверкнули в свете тусклых огней. Изящный ночник с десятком разноцветных диодов отбрасывал причудливый отблеск на стены и потолок.

— Нет, но…

— Кси, — Тим прикусил мое ухо, — просто расслабься. Я никуда не собираюсь сбегать. Ни сейчас, ни потом. Все в порядке. Окей?

— О чем ты? Тебе…

— Мне все нравится, — Тимур успел меня перебить еще до того, как я закончила фразу. — Но мы занимаемся сексом так, будто делаем это в последний раз в жизни. — Тим приподнял мой подбородок, тихо добавив через мгновение. — Жадина, Я возмущенно фыркнула в его приоткрытые губы.

— Не обзывайся!

— Тогда не торопись. Твое любимое блюдо, — Керимов насмешливо хмыкнул на слове «любимый», прозрачно намекая на то, что мои чувства к нему уже давно не секрет, — можно есть не так быстро. Выдохни и полежи немного спокойно.

И хотя на языке вертелись вопросы, я, вопреки удивлению, заставила себя подчиниться просьбе Тимура. Его легкие, почти невесомые прикосновения ласкали обнаженную кожу. Не обжигали огнем, как я успела привыкнуть, не заставляли сердце выпрыгивать из груди и не лишали способности думать. И все же движения Тима были настолько нежны и приятны, что временами я забывалась и, пытаясь прекратить бесконечную сладкую пытку, тянулась всем телом к мужчине и прилипала губами к его губам. Но Тим раз за разом возвращал мои руки обратно, снова укладывал меня на подушки и требовал (теперь уже требовал, злясь), чтобы я не спешила.

Впервые за все время наших с ним отношений я наслаждалась размеренным ритмом Тимура. И это было настолько же непривычно и мучительно долго, насколько это было желанно. Хотелось раствориться в объятиях Тима и хотелось продлить эту ночь.

Тим улыбался слишком довольно и слишком счастливо, когда много позже я свернулась клубком возле его правой руки.

— Засыпай, завтра рано вставать, — прошептал, укрывая нас одеялом.

— Я не включила будильник, — возразила сквозь сон.

— Я тебя разбужу.

— Нет. Мы точно проспим, — вздохнула, не испытывая ни страха перед возможным гневом начальства, ни тем более желания выбираться из объятий Тимура, чтобы найти телефон.

— Спи…

— Уже сплю… И… — что-то толкнуло меня пробормотать смущенное, щемяще-восторженное «Мне так хорошо. Спасибо».

Тим, услышав признание, хмыкнул.

— Не за что, — ответил со знакомыми интонациями мистера «Я само совершенство». — Но твоя благодарность, вряд ли, избавит тебя от прозвища «Жа…» Я все же пихнула смеющегося Керимова в бок.

— Хватит дразниться! — надула обиженно губы, и Тим моментально потянулся, чтобы их облизать.

— Я уже замолкаю. У меня есть занятие поинтересней, — руки Тимура по-хозяйски легли мне на грудь.

— Тим! — я возмутилась, всерьез испугавшись, что Керимов решит повторить наш марафон. Ну, не в три часа ночи! — Нам завтра вставать в семь утра!

Тимур только фыркнул.

— Значит, чуть-чуть опоздаешь.

* * *

Я действительно опоздала на следующий день на работу. Но совсем не чуть-чуть, как обещал мне Тимур. И мне несказанно повезло, что от неизбежного разговора с рассерженным шефом меня спасла лишь его затянувшаяся чуть дольше обычного командировка. О моем появлении в рабочих пенатах в час после полудня мой строгий босс не узнал до сих пор.

Обошлось. И еще несколько дней после памятной ночи с Тимуром удача во всех ее смыслах была на моей стороне. Все проблемы разрешались по мановению пальца. Работа