Средь бала лжи (СИ) - Сафонова Евгения

— Да. Говорил. — Арон смотрел на свою тень. В свете одинокой лампадки она вязко тянулась по полу, наползая на стену: тонкая, длинная, искажённая. — Тогда я неправильно оценил обстановку. Беспристрастная оценка текущей ситуации никогда не входила в список моих достоинств. Лиар сыграл на моём милосердии, а потом — на возникшей привязанности к ней.

— И он знал, что эта привязанность возникнет?

— Знал. Она не могла не возникнуть.

— Почему?

Арон улыбнулся, но серые глаза его были печальны:

— Нам всегда нравились одни и те же женщины.

Мечник, хмыкнув, потянулся за чашкой чая, стывшей на тумбочке.

— Других этот вопрос тоже интересовал, — негромко заметил Арон. — Но спросили вы один.

— Я человек прямой. Что на уме, то на языке. Когда это делу не вредит, конечно.

— Тогда это тем более…

Когда амадэй запнулся, Мечник с удивлением посмотрел на собеседника, уставившегося куда-то на стену. Проследил за его взглядом.

Мигом позже метательный нож, который он выхватил из воздуха, пригвоздил тень Арона к штукатурке; и, опустив голову абсолютно независимо от её владельца, тень с интересом поглядела на лезвие, видневшееся на месте сердца.

Конечно, глаз у неё не было, так что по-хорошему рассмотреть, каким именно был её взгляд, возможным не представлялось. Но все присутствующие уже могли изучить повадки сильнейшего из Воинов.

— В яблочко, Мастер Мечник, — приятным баритоном заметила тень, шагнув вперёд.

От стены отделилась только тень, но шаг сделал уже человек. И, увидев его, Мечник замер, не успев извлечь меч из ножен, — а Заклинатель вскочил так резко, что едва не опрокинул доску.

— Неожиданно, правда? — незваный гость, молодой и статный, склонил набок темноволосую голову. — Каково сражаться со своим королём?

Ответом ему была ошеломлённая тишина.

— Хотя, полагаю, вы предпочтёте другое обличье. — Мужчина провёл расправленной рукой вдоль лица, словно снимая маску, и то задрожало маревом, моментально меняясь. — Бороться с директором Школы Колдунов вам должно быть куда приятнее.

Слова, срывавшиеся с бледных губ под капюшоном, были полны странных пришепетываний, — но Мастера лишь молча наблюдали за метаморфозами.

— Однако лучше всего для предстоящей беседы, думаю, подойдёт вот эта. — Лиар даже пальцем не шевельнул, чтобы прежнюю личину смыло с него, точно водой. — Я пришёл не драться, а говорить. А с одним из своих болтать, полагаю, тоже будет куда приятнее.

— Ты не можешь следить ни за мной, ни за моими спутниками, — глядя на точную копию Иллюзиониста, негромко сказал Арон. — Я об этом позаботился. Как ты нас нашёл?

— Зачем мне магия, если мне и своего ума хватает? — голубые глаза лже-Вермиллиона смотрели пугающе чужеродным взглядом. — Если ты думал, что я не догадаюсь, на какую публику рассчитан твой предыдущий спектакль — вечность научила тебя ещё меньшему, чем я думал. И лишь Странник мог помочь тебе вызвать меня без моего желания, как какое-нибудь паршивое привидение. Эх, старею…

— Как?

— Я знаю, что Мастера не дураки. Примерно установить Ташино местоположение им вполне по силам, учитывая, что у них под рукой имеется её сестра. — Лиар улыбнулся. — Магия крови порой бывает весьма полезна, правда, господа? Даже для вас, так не любящих пачкать белые перчатки на своих руках.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Арон жестом остановил Мечника, потянувшего клинок из ножен.

— Зачем явился?

Иллюзия Вермиллиона Морли скрестила руки на груди.

— Просто хотел сказать, что в Штольни вы прогуляться можете, но исключительно для собственного удовольствия. Ни Зельды, ни Таши вы там не найдёте.

— Лжёшь.

— Если б я лгал так часто, как тебе бы хотелось — пришлось бы не говорить и слова правды.

— И где же они тогда?

Лиар устремил задумчивый взор в потолок:

— А зачем бы мне тебе это сообщать? Я и сам могу вытащить Ташу оттуда. В любой момент. Но пока так интересно наблюдать, как она взрослеет… Обитель Зельды — не то место, где можно сохранить милые детские иллюзии. А тут ещё такая ответственность, да неожиданная самостоятельность, да зарождающееся чувство…

Выдержав паузу, Палач наконец опустил глаза, вновь взглянув в спокойное лицо Арона.

Слишком спокойное.

— Да, я тебя понимаю. Взросление дочерей — такая трагедия для отцов. Только вчера твоя девочка принадлежала тебе одному, а сегодня кто-то уже предъявляет права на твоё сокровище, смея занимать в её сознании и сердце больше места, чем отныне занимаешь ты.

То, что она рассказывала тебе, она теперь рассказывает ему, то время, что проводила с тобой, проводит с ним… печально, правда? — уголки губ Лиара дрогнули в намёке в улыбку, так не вязавшуюся с искренней участливостью вопроса. — А ещё этот кто-то мог видеть те вещи, которых не замечают маленькие девочки. И способен в любой момент открыть твоему сокровищу глазки на неприглядную правду…

— Замолчи, — очень тихо сказал Арон.

— О, неужели тебе так больно осознавать, что ты можешь её потерять? Хотя да, совсем забыл. Тебя ведь нет рядом, дабы своими лучистыми очами подправить положение вещей.

— Замолчи.

— Такова жизнь, братишка. Порой у нас отбирают дорогие нам вещи. Не знал? Я вот узнал однажды. Кое-кто здорово мне в этом помог.

— Замолчи!

Губы Лиара вновь разомкнулись, но рука Арона уже метнулась к рукояти клинка Мечника, так и стоявшего рядом.

В тот миг, когда блеснула сталь, очередная маска Палача скатилась с него зачарованной волной, сменившись новой.

Когда Арон замер с окровавленным клинком в ладонях, светловолосая голова, прокатившись по полу, замерла у его ног. Меч был столь остёр, что с одного взмаха рассёк кудри, обрезав их по шею, позволив прядям светлым ореолом осыпать тело и белое платье; лицо казалось ещё живым, и серебристые глаза смотрели на амадэя осмысленным, чуть обиженным взглядом.

Встретив этот взгляд, тот пошатнулся.

— Лжёшь, — прошептал амадэй, глядя, как Ташины волосы наливаются красным. Кровь оборотня расползалась по светлому паркету алой, искрящейся золотом кляксой. — Лжёшь, лжёшь!..

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

А потом и голова, и тело, и кровь поблекли и исчезли, и лишь весёлый мужской смех эхом отзвучал где-то вдали.

Выронив меч, Арон рухнул в кресло, обеими руками вцепившись в подлокотники. Прикрыл тёмно-зелёные глаза.

Открыл их — серыми с зеленоватыми бликами.