Средь бала лжи (СИ) - Сафонова Евгения

Алексас смотрел на неё: синими, невозможно синими глазами. И улыбался — довольной, хитрой немного улыбкой. Тёмные кудри расплескались по зимней белизне, на кончиках длинных ресниц серебрились снежные искры, на бледных скулах горел румянец.

— Кажется, моя королева довольна?

Таша отвернулась, глядя в небо. Не хотелось, но дальше смотреть ему в глаза отчего-то казалось невозможным.

— Довольна. Только устала.

Может, ей показалось, но Таша не слышала, чтобы Алексас отвернулся.

Так они и лежали рядом, пока где-то далеко не ударили часы. Шесть раз.

— Скоро ужин, — сказал Алексас тогда.

Она промолчала.

— И долго на снегу не пролежишь.

Она не ответила.

Алексас тихо встал. Щелчком пальцев вернув из небытия волшебного светлячка, отошёл в сторону.

Когда он вернулся, то отряхивал от снега Ташину шапку.

— Вставай, моя королева. — Он снова протянул ей руку. — Замёрзнешь же.

Таша медленно приподнялась на локте. Взглянула на замок, черневший впереди.

Впервые с того момента, как она кинула снег Алексасу в лицо, вспоминая, где они и что их ждёт.

— Да. — Она облизнула губы, мокрые от талого снега — и на сей раз приняла предложенную помощь. — Пора.

Облачив её окоченевшие ладошки в варежки, Алексас за руку повёл её обратно. Это был сон, думала Таша, наблюдая за приближением черноты, закрывавшей звёзды на горизонте. Просто ещё один хороший сон.

А теперь пора возвращаться в явь.

* * *

— И правда неприятная ситуация, — заключил Король, когда Арон завершил свою невесёлую повесть. — Возлюбленный Богини, значит… не боитесь выходить из тени, так открыто рассказывая о себе монаршей особе?

— С моей сестрой нам всем скоро будет не до секретов, — спокойно ответил амадэй.

— Пожалуй, в этом вы правы. — Поднявшись с кресла, цверг отошёл к окну, глядя на красные розы и золотые лилии, мягко сиявшие в вечной тьме. — К примеру, я уже готов открыть вам секрет, что за последние годы пропала без вести не одна сотня моих подданных. И даже не одна тысяча. Не убийства, не грабежи, не обвалы шахт… они просто не возвращались домой. Или исчезали из собственных постелей под покровом ночи. Тревожная тенденция, согласитесь.

— А наверху, уверен, пропадали люди. Просто это не афишировали ни в новостных листках, ни где-либо ещё.

— Король должен уметь сдерживать плохие новости в узком кругу. Подданным паника ни к чему.

— Вам, как я понимаю, это удаётся.

— О, да. — Цверг сосредоточенно побарабанил по подоконнику короткими пальцами. — Из зацепок у нас были лишь следы магии в опустевших домах. Думаете, это сделали слуги вашей сестры?

— Определённо. Полагаю, её подручным вполне под силу пробраться в Штольни незамеченными, околдовать жертв, чтобы те не оказали сопротивления, и перенести в логово Зельды прямо из домов.

— И зачем ей нужны цверги?

— И люди, Ваше Величество. Не забывайте. — Арон печально качнул головой. — Зачем? Хотя бы для пропитания своей армии. А если учесть природу её магии, готов поспорить: чтобы подготовить армию к будущей войне, она будет проводить ритуалы, для которых обычно требуются жертвы.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Пальцы Короля, спокойно лежавшие на подоконнике, чуть дрогнули.

— Единственная причина, по которой я не объявил людям войну… когда понял, что в этом замешаны колдуны, а подгорные маги, как и Школа Колдунов, тут ни при чём… я побеседовал с Шейлиреаром. Он в свою очередь привёл мне число тех, кто за последние годы пропал без вести наверху. Людей.

— И как вам число?

— Скажу лишь, что оно было значительно больше моего. — Цверг шумно вздохнул. — Шейлиреар сказал, что за всем этим стоит одна могущественная организация. Попросил дать ему год, чтобы её устранить.

— И вы ему поверили?

— Оставался месяц до истечения срока, когда произошло покушение. А следом ваше появление… мне кажется, все основания не верить ему отпадают.

— Однако не Шейлиреар пришёл к вам с просьбой о помощи в уничтожении Зельды.

— Да. Пришли Мастера, его верные поданные. — Цверг наконец обратил цепкий взор на волшебников, к этому времени начинавших чувствовать себя несколько лишними. — Значит, господа, у вас есть дракон?

— И мы смиренно просим вашего разрешения впустить его в Штольни, — кивнул Иллюзионист.

— В Штольнях можно плутать годами. Вы хотя бы приблизительно знаете, где искать место этого… сборища?

— Приблизительно, — весьма мрачно ответил Мечник.

— И как раз потому, что в Штольнях можно плутать годами, вы снабдите нас подробной картой, каковые имеются лишь у цвергов, — добавил Арон. — А также пропуском в любые шахты.

Покачав головой, Король вернулся за стол:

— Дать Мастерам Адамантской Школы разрешение обшаривать Штольни вдоль и поперёк в сопровождении дракона? Любой из моих предшественников, когда-либо избранных на Подгорный престол, за такое обрёк бы меня на медленную и мучительную смерть.

Арон тяжело вздохнул.

— Ваше Величество, мне не хотелось бы…

— С другой стороны, — извлекая из стопки бумаг чистый лист, продолжил Король, — я думаю, что наша просвещённая эпоха прекрасно подходит как для перемен, так и для нарушения замшелых традиций.

Осекшись, Арон молча поднялся с места: наблюдая, как цверг выводит ровные строчки и промокает влажные чернила горстью песка. Заклинатель ухмыльнулся, Иллюзионист и Мечник украдкой обменялись торжествующим рукопожатием.

Странник лишь бесстрастно взирал, как цверг греет воск, чтобы скрепить пропуск своей печатью.

— Прошу. — Король протянул документ амадэю, и тот с поклоном подступил к столу. — На шесть дней ваши полномочия в Подгорье сравнялись с возможностями Первого Советника. Ни один цверг не посмеет в чём-либо вам отказать. — И чуть улыбнулся. — Ровно через шесть дней этот листок обратится в пыль, дабы избежать возможных подделок. Но в основном уповаю на вашу совесть.

Учтиво склонив голову, Арон бережно сунул бумагу во внутренний карман фортэньи:

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Благодарю, Ваше Величество. Вы сделали для нас больше, чем мы могли ожидать.

— Надеюсь на ответную любезность.

Когда делегация направилась к выходу, Мечник оглянулся на цверга — тот уже как ни в чём не бывало продолжал письмо, отложенное с их приходом.