Мечи и темная магия - Стивен Эриксон

— А я надеялся закончить резьбу.

Одна из стен вдруг пришла в движение. Мужчины во все глаза наблюдали, как она почернела, разразилась молниями и откатилась в сторону, открыв проход в обширную комнату, отделанную белоснежным мрамором. Высокие потолки позволяли вместить колоннаду из живых дубов-исполинов, опоясывавшую залу. Но в отличие от обычных деревьев, у этих стволы и ветви были черными, как эбеновое дерево, а голубые листья, дрожавшие без единого признака ветерка, наполняли воздух змеиным шуршанием.

В дальнем конце залы возвышался трон, обитый лиловым бархатом. Рядом с ним примостилась пара странных существ, похожих на помесь волка и енота. На троне же восседал сутулый худой человек. Он был молод телом, но лицо и седые пряди в светлых волосах делали его похожим на глубокого старца. Тусклые голубые глаза казались мертвыми. На мужчине были богатые одежды, а на голове красовался серебряный венец. Он указал на незнакомцев длинным костлявым пальцем:

— Вы здесь для наказания. Вы убили моих людей, моих избранных стражей. За такое полагается самая страшная смерть. Что вы сможете сказать в свое оправдание?

— О боги! — произнес Зир.

— Вы, ваша светлость, уже все решили, так какой смысл нам что-то говорить? — добавил Бретильф.

— Потому что я желаю вас выслушать.

— Одинаково бесполезно пытаться умилостивить вас или подчиниться, — продолжил Зир. — Так что мы можем быть столь грубыми, сколь пожелаем.

— Точно, — поддержал его Бретильф. — Так почему вас прозвали Фальшивым принцем? Или это просто потому, что все жители Кашлории вас ненавидят? Так же как ненавидят ваших стражников, которые, судя по всему, всего лишь кучка трусов, насильников, воров и головорезов.

Человек на троне выругался. Сорвав с головы венец, он швырнул украшение на пол, и оно со звоном завертелось на камнях. Два монстра зарычали.

— Тихо! — велел им принц, — Меня называют Фальшивым потому, что, хоть я и правлю здесь по праву прямого наследования, у меня нет атрибута, который подтверждал бы права на власть. Его похитили в конце правления моего отца, Старого принца, из-за его глупости. Милостивые стражи, охранявшие наш город, тут же нас покинули. Все попытки вернуть священный предмет провалились. Местные жители знают, где он находится, но толку от этого нет никакого. Никто не может победить охраняющую его магию. И всякий, кто пытается, погибает. Погибает ужасно и мучительно, я сам это видел. К примеру, — со скорбным видом продолжил принц, — одним из смельчаков был знаменитый герой Дрод Лафель. Все знают, что в бою на мечах он не единожды побеждал пять или шесть противников одновременно…

— Всего-то пять или шесть? — пробубнил Бретильф.

— Моя достопочтимая бабуля, — прошипел Зир, — могла зараз вырубить по меньшей мере восьмерых. И делала она это булавкой для плаща…

— Вам стоит уделить мне хоть немного внимания, — холодно перебил их принц. — Я ведь могу подвергнуть вас пытке, прежде чем договорю. Это можно устроить, если хотите.

Бредильф и Зир послушно умолкли.

— Дрод Лафель, — продолжил принц, — так же мастерски управлялся с копьем и метательным топором, а еще обучился некоторым чарам, позволявшим ему околдовывать змей. Как-то раз он пришел в этот город и попал в руки моим стражникам. Вдесятером набросились на него, и он их всех отбросил, одного за другим. Узнав об этом, я отправил его к вору, чтобы вернуть жизненно важный для меня предмет. Я, наивный, даже поверил, что он преуспеет там, где никто ничего не смог поделать. Но тщетно. Дрод Лафель, заклинатель змей, силач и настоящий волшебник меча, вернулся с пустыми руками. Образно говоря. Потому что вернулся он как раз без них, да еще в виде лилового трупа. Мертвым, мертвее не бывает.

Зир прочистил горло. Бретильф внимательно рассматривал носки башмаков, словно считая трещинки на коже.

— И если вернуться к нам… — промолвил Зир. — В наказание за смерть твоих дегенератов нам придется отправиться и выполнить ту же задачу?

— Вы смелые люди, — уныло произнес Фальшивый принц с завистью в голосе. — Храбрые и безрассудные, словно львы. Да, вам придется это сделать. Вот какой магией я обладаю. Но и вы меня поймите. Если бы ко мне вернулся символ власти, а вместе с ним и принадлежащая мне по закону власть, я бы не прибегал больше к помощи этих пресловутых стражников. Выдворил бы всех мерзавцев, и они никогда не посмели бы вернуться. Кроме того, хотя и не стоит особо об этом упоминать, но того, кто преуспеет, ждет щедрая награда. Вместо смерти он получит такие богатства, о которых даже не мечтал. Но лучше не полагаться на столь слабые надежды, — кисло добавил он. — И вас мне не жаль. Почему я должен жалеть кого-то, когда моя собственная судьба столь жестока? Чудесные стражи, хранившие Кашлорию, исчезли или скрылись. Сам город отказывается меня признать и насылает на меня болезни. Только стражники-негодяи и две эти твари остаются со мной, да еще народ, который меня ненавидит. Будь ему известна моя слабость, мне бы не протянуть и минуты. Но мои дни и так сочтены. Силы, препятствующие Кашлории, меня убивают. Видите? Сколько, по-вашему, мне лет?

Ни Зир, ни Бретильф ничего не ответили.

— Пятнадцать, — ответил Фальшивый принц, потупив мертвые голубые глаза. — Мне всего пятнадцать. Да, я должен отправиться и сам попытаться вернуть священный предмет, прозванный Победоносным Покровом. Но если я покину Кашлорию, ее безжалостные частицы разорвут меня на кусочки. А если останусь, то высосут из меня всю жизнь за пару лет. Зачем мне вас освобождать? Кто, во имя всех богов, освободил бы меня?

— Ну так расскажи мне о своем отце, — попросил Зир, когда они скакали по длинному каменному мосту через Ка.

— Средней руки лендлорд, убитый наемниками еще до моего рождения. Моя мать и дед вырастили меня в довольно утомительной тени его смерти. В одиннадцать лет я освободился.

— Тогда, думаю, твой отец был слишком юн, чтобы зачать меня.

— А кем был твой родитель?

— Торговец мелом. Я рос белым, как овца, пока один негодяй не скинул меня в колодец. Когда выбрался оттуда, никто не узнал рыжеволосого сорванца, который затем украл лошадь у местного владыки и вырвался на свободу. Я сомневаюсь, что мой отец мог быть и твоим. Он был не столько белым, сколько неотесанным и уродливым. Ни одна изящная дама, жена или даже вдова лендлорда не позволила бы ему даже прикоснуться к себе.

Какое-то время они ехали молча. Внизу ревел изумрудный поток, летели хлопья пены, и темневший на дальнем берегу лес походил при свете дня на мрачную грозовую тучу.

У них не было иного выбора, кроме как принять смертельно опасное задание: колдуны Фальшивого принца довольно ясно объяснили им это. Выступавший от них человек, весьма малоприятный с виду, так и сказал: