Танар. Зов крови - Екатерина Герц

— Вы это серьёзно, советник? — спросил он, подавив улыбку. До такой степени нелепо выглядела эта ситуация. Ещё несколько месяцев назад советник был готов видеть на посту Верховного наставника кого угодно, кроме Томаса. А теперь собственноручно делает подобные предложения!

Монах явно догадался о чём он думает.

— Слушайте, мы оба прекрасно знаем, что Вы не в ладах с Советом, но действия Романова заставили многих пересмотреть своё мнение! — он посмотрел на него с надеждой во взгляде. — У него много амбиций, много хороших идей, благие цели… Но вот методы… Настоящее варварство, попустительство, пренебрежение моралью и честью!

Томас нахмурился, мысленно с ним соглашаясь, а советник между тем продолжал:

— Я и сам всегда был не в восторге от Вашей кандидатуры, но теперь готов признать, что Вы являетесь последней надеждой для клана избежать осквернения исторически важных событий грязными методами! И если решите бороться за пост Верховного наставника, я Вас поддержу и постараюсь помочь убедить других.

Раздался короткий звон, возвещающий о прибытии. Двери открылись. Советник Монах вышел в холл и обернулся на Томаса:

— Мы не звери и даже в самые сложные времена должны оставаться нарзенцами! Скажу сразу — будет очень непросто! Многие члены Совета загорелись предложением Игната использовать танара в качестве оружия. И все знают, что Вы не допустите этого, если вернётесь на пост. Но верю, что возможно прийти к компромиссу. Подумайте над моими словами, Томас! Я надеюсь, Вы примете правильное решение.

Советник, как ни в чём не бывало, зашагал по коридору, шурша мантией. Томас обескураженно пересёк холл и вышел за дверь. Окинул в последний раз башни Академии печальным взглядом, не зная, когда вновь сможет сюда вернуться.

Теперь ему предстояло принять ещё одно важное решение, придумать, как организовать побег Влада и не допустить, чтобы всё полетело к чертям. Работа предстоит сложная…

Глава сорок вторая

На равнине бушевал пожар. Плотный едкий дым отравлял ночной воздух угарным газом и другими токсинами. Он поднимался высоко над поверхностью земли, возвышаясь над языками пламени. Огонь уничтожал всё на своём пути. Трава вспыхивала, как щепки, несмотря на то, что была пропитана кровью. Пламя поглощало тела погибших солдат. Форма в синих и чёрных цветах горела одинаково хорошо.

Вдали были слышны беспомощные крики. Они оказались на столько душераздирающими, что хотелось закрыть уши. А пламя между тем приближалось. Его языки жаждали лизнуть свежую плоть. Стало трудно дышать из-за дыма. Глаза заслезились. Нужно срочно выбираться отсюда…

Влад резко сел, судорожно хватая ртом воздух. Под его весом беспомощно заскрипели старые ножки кровати. Он инстинктивно держался дрожащими руками за горло, пока пытался подавить щемящее чувство удушья. На пересохших губах ещё стоял привкус гари, а лёгкие словно сдулись, не в силах расправиться.

Танар тяжело дышал и чувствовал, как пот градом стекает по бледной коже. С трудом откинул одеяло и, шатаясь, подошёл к балкону. Дрожащими пальцами открыл дверь и жадно вдохнул свежий воздух.

Резкая боль в руке заставила его поморщиться. Влад поднял руку и внимательно рассмотрел со всех сторон. Под солнечным светом кожа казалась почти прозрачной. Вскоре он заметил странную отметину на предплечье: красное пятно с неровными краями, сопровождающееся незначительным отёком. Аккуратно коснулся его кончиками пальцев и ощутил неприятную жгучую боль.

— Что за чертовщина…

Это было похоже на ожог. Не глубокий, затронул лишь кожные покровы. Но накануне его не было.

Влад посмотрел на кровать, словно рассчитывал обнаружить хоть какое-то объяснение: спалённую простынь, или следы пепла. Слегка влажные от пота одеяло и подушка оставались чистыми.

«Наверное, я всё-таки схожу с ума…».

Ночные кошмары и без того изводили его каждую ночь. Но, похоже, теперь они становились реальными? Одна лишь мысль об этом вызвала нервную дрожь.

Влад медленно направился в уборную. На автомате включил воду, разделся и встал под холодный душ. Тело уже давно перестало сводить судорогой от резкого холода. Привыкло. Влад опустил голову и какое-то время неподвижно стоял, пока холодные капли стекали по коже.

Постепенно на него накатило странное облегчение. Физически оставалось тяжело от усталости, последствий пыток и отсутствия полноценного сна. Но, к удивлению для самого себя, он неожиданно улыбнулся. Холодной и отстранённой улыбкой, в которой проглядывалась тень подавляемой злости.

«Возможно, однажды сны доведут меня до могилы, и тогда проблема решится сама собой».

Мысль об этом заставила размышлять о том, как ускорить этот момент. Влад выключил воду, ступил босыми ногами на холодный пол. Стекающая по коже вода образовывала небольшие лужицы.

Сделав ровно пять аккуратных шагов, он схватился руками за раковину и посмотрел на своё отражение. Фарфорового оттенка кожа приняла сероватый цвет. Россыпь капель щекотала лицо. Они стекали и разбивались о дно раковины. Каждый удар звучал очень громко.

Влад смотрел в голубые глаза, имеющие практически синеватый отлив. Расширенные зрачки выдавали страх. Он видел флешбеки из своих снов — только самые ужасные отрывки. Но огонь выжигал всё, вплоть до воспоминаний о душераздирающих криках.

«Нет, тебе меня не сломить!».

Он сказал это своему отражению, но обращался к главной виновнице своих страданий. Магия взывала к нему. Он чувствовал её где-то внутри. С каждым днём её становилось сложнее сдерживать. Незримая глазу, но Влад знал, что она ждёт. И если поддастся, — сны могут стать реальностью.

Когда Влад вернулся в комнату, на него навалилось знакомое чувство тоски. Он медленно надел чистую одежду, а затем обессиленно опустился на пол возле кровати. С мокрых волос капала вода.

Стоящая кругом тишина давила на него и словно насмехалась. В углу комнаты темнел запылившийся мольберт. Чистый холст ожидал уже довольно давно.

Юноша поднялся на ноги и подошёл к нему. Какое-то время рассматривал холст. Ему хотелось творить, но пальцы не могли держать карандаш. Любая птица, загнанная в клетку, в неволе теряет способность летать. Как и вкус к жизни.

В голову пришли мысли о Лили и Эдриане. Влад тяжело вздохнул. Он обвёл осточертевшие стены печальным взглядом, вспоминая о той ночи, когда они помогли ему сбежать отсюда. И