Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Пока что избежав встречи со своей героической гибелью, Готрек несколько дней после битвы топтался вокруг, как больной на голову медведь, пока не утешился трёхдневным кутежом с попойками и потасовками. Сейчас он сидел в углу „Слепой свиньи“, страдая от похмелья и требуя эля.

Двустворчатая салунная дверь распахнулась, и вошёл другой гном. Он был короче Готрека и не столь могучего телосложения. Вокруг его головы была обёрнута полоска яркой красной ткани, а борода коротко подстрижена. Он носил клетчатую рубаху с возмутительно яркими красными и желтыми квадратами. Вошедший огляделся, и глаза его округлились при виде Готрека. Целеустремлённым шагом он направился к Истребителю. Феликс с интересом наблюдал, закрыв дневник и отложив перо.

— Это ты Готрек, сын Гурни, Истребитель? — спросил новоприбывший на рейкшпиле, как часто делали гномы, когда их могли услышать люди.

Феликс знал, что они не желали, чтобы кто — либо слышал их тайный язык.

— А если это я и есть? — спросил Готрек своим наиболее грубым и угрюмым тоном. — Тебе — то что?

— Я Нор Норрисон, официальный курьер кланов. У меня для тебя сообщение великой важности. Я прошёл тысячу лиг, что доставить его.

— Ладно, тогда переходи к делу! Мне есть чем заниматься, — нетерпеливо проворчал Готрек.

— Это не словесное послание. Оно записано рунами. Полагаю, ты умеешь читать?

— Столь же хорошо, как и выбивать зубы посланцам, которые мне дерзят.

Курьер предъявил богато раскрашенный пергаментный конверт. Готрек принял его и вскрыл. Он начал читать, и цвет его лица менялся, становясь бледным. Волосы в бороде встали дыбом, а глаза вытаращились.

— Что это? — спросил Феликс.

— Героическая смерть. Несомненно, героическая смерть.

Он поднялся со стула и потянулся за своим топором.

— Собирай свои манатки. Мы уходим.

— И куда?

— Вероятнее всего, на край света, — сказал Готрек, не намереваясь более ничего к этому добавить.

Уильям Кинг

Истребитель демонов

«После ужасных событий в Нульне мы отправились на север, по большей части окольными тропами, чтобы не встречаться с дорожными стражами Императора. Доставленное гномом письмо наполнило моего спутника странным предвкушением. Он выглядел почти счастливым, пока мы с тяготами добирались к нашей цели. Ни долгие недели путешествия, ни угроза со стороны бандитов, мутантов или зверолюдов ничуть не обескуражили его. Неохотно останавливаясь, чтобы перекусить и выпить, что для него было крайне необычно, на мои вопросы он отвечал лишь бормотанием про предназначение, рок и старые долги.

Что до меня — я был снедаем тревогой и обидой. Гадал, что случилось с Элиссой, и был опечален расставанием с моим братом. Едва ли я мог предположить, как скоро смогу снова встретиться с ним, и при каких странных обстоятельствах. А заодно, едва ли предполагал, как далеко занесёт нас путешествие, начавшееся в Нульне, и насколько ужасающим будет наш конечный пункт назначения».

„Мои странствия с Готреком“ Том III, Феликс Ягер (Альтдорф Пресс 2505)

Послание

— Ты пролил моё пиво, — произнёс Готрек Гурниссон.

Феликс Ягер подумал, что обладай мужчина, только что опрокинувший кувшин, хоть каким — то рассудком, угрожающий тон ровного скрипучего голоса гнома вынудил бы его немедленно отвалить. Но наёмник был пьян, за его столом находилось полдюжины сурово выглядящих дружков, и он хотел произвести впечатление на хихикающую официантку таверны. И не собирался уступать кому — то, кто едва достаёт ему до плеча, даже если этот кто — то почти в два раза шире.

— Неужели? И что ты собираешься с этим делать, недомерок? — спросил наёмник с презрительной ухмылкой.

Гном с выражением сожаления и досады взглянул на растекающуюся по столу лужу эля. Затем повернулся на своем сидении в сторону наёмника и пригладил рукой огромный хохол крашенных рыжих волос, возвышающийся над его бритой и татуированной головой. Звякнула золотая цепь, идущая от его носа к уху. Пьяный вдрызг Готрек с особой осторожностью потёр повязку, закрывающую его левую глазницу, сцепил пальцы, хрустнув костяшками, а затем неожиданно взмахнул своей правой рукой.

Это был не лучший удар Готрека, который когда — либо наблюдал Феликс. В действительности, удар получился неуклюжим и непродуманным. Однако кулак Истребителя Троллей был здоровым, как окорок, а рука, которая им оканчивалась — толстой, как ствол дерева. Ударить такой — мало не покажется. Противно хрустнув, нос мужчины сломался. Наёмник отлетел в сторону своего стола. Он без сознания растянулся на опилках, покрывавших пол. Из его носа хлынула красная кровь.

Феликс, сам находящийся под воздействием алкоголя, по здравому размышлению решил, что отвешенный удар, несомненно, выполнил свое предназначение. Что, принимая во внимание количество выпитого Истребителем эля, было весьма неплохо.

— Кто — нибудь ещё желает отведать кулака? — осведомился Готрек, злобно взглянув на полдюжины приятелей наёмника. — Или вы все такие же слабаки, какими кажетесь?

Товарищи солдата повскакивали со своих скамей, стряхивая со стола пенящееся пиво, а с колен — служанок таверны. Не ожидая, пока они приблизятся, Истребитель, покачиваясь, поднялся на ноги и прыгнул в их сторону. Он схватил ближайшего наёмника за горло, наклонил его голову вперёд и врезал ему своей головой. Мужчина повалился как подкошенный.

Феликс сделал ещё один небольшой глоток кислого тилейского вина, подаваемого в таверне, подпитывая свои раздумья. Он уже немного перебрал с выпивкой, но что с того? Путь сюда, в Гюнтерсбад, был долог и труден. C того момента, как Готрек получил таинственное письмо, призывающее его в эту таверну, они постоянно находились в дороге. С минуту Феликс подумывал забраться в заплечный мешок Истребителя и снова обследовать письмо, но заранее догадывался, что это бесполезно. Сообщение было написано странными рунами, которые так оберегали гномы. По стандартам Империи Феликс был хорошо образованным человеком, но читать на этом чуждом языке он не умел. Расстроившись от собственной невежественности, Феликс вытянул свои длинные ноги, зевнул и обратил внимание на потасовку.

Это назревало всю ночь. С того момента, как они вошли в таверну «Собака и Осёл», местные крепкие парни наблюдали за ними. Они начали с непристойных замечаний о внешнем виде гнома. На это Готрек не обратил ни малейшего внимания, что было ему несвойственно. Обычно он бывал раздражителен, как тилейский герцог без гроша в кармане, и вспыльчив, как росомаха с зубной болью. С момента получения сообщения он стал замкнут, не обращал внимание ни на что, кроме своих собственных переживаний. И он весь вечер провёл, наблюдая за дверью, словно ожидая, что появится кто — то из его знакомых.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});