Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

Серёге моё предложение явно пришлось не по душе. Это было видно по его скривившейся физиономии. Но видимо фотки находились у него уже достаточно давно, чтобы приестся. Да и деньги наверняка были не лишними.

— Ладно, бери. Но только до завтра.

— Годится.

Фотографии перекочевали в мой карман. Мы поговорили ещё минут десять о всякой ерунде и разбежались.

Я сразу направился домой. Душа ликовала. Где-то, в животе зародилось щекочуще-щемящее чувство. Руку я держал в кармане, на картах. То сжимая их, то пытаясь пересчитать на ощупь.

Очутившись в подъезде и поднимаясь по лестнице, я вынул одну карту наугад. Это бала восемь пик. С фотографии, при свете тусклой 60-ти ватки, с трудом пробивавшемся через запылённый и забрызганный извёсткой (следы давнего ремонта) плафон, на меня смотрело красивое, надменное лицо тёмноволосой брюнетки. В прищуре глаз, в улыбке, граничащей с ухмылкой, сквозило презрение. Даже в её позе был вызов.

«Такая женщина не даёт, а берёт,» — подумал я. — «Берёт то, что ей надо, чтобы затем выкинуть, без всякого сожаления, надоевшую вещь».

Фотография была выполнена в каком-то офисе. Женщина сидела на стуле. Одной рукой, подав немного вперёд корпус, она опиралась о колено своей, чуть согнутой, левой ноги. Вторая рука, сжимавшая хлыст, покоилась на правой. Бёдра были разведены. Между ними был виден чёрный треугольник. На чёрно-белой фотографии он представлялся простым тёмным пятном. Поверх чулок были надеты сапоги на высоком каблуке. Грудь была небольшая, правильной формы, с маленькими сосками.

В штанах у меня мгновенно затвердело. До моей квартиры оставалось ещё два лестничных пролёта. На мне были одеты спортивные штаны и рубашка с коротким рукавом. На дворе был конец мая, и лето обещало быть жарким. Стоит ли говорить, что мои штаны стояли палаткой.

В этот момент, замок на одной из квартирных дверей, возле которых я стоял, щёлкнул. Я успел только отвернутся в сторону лестницы, когда женский голос окликнул меня.

— Максим! Ты что тут делаешь?

Это была тётя Маша, сорокасемилетняя вдовица с шестилетним стажем, из четырнадцатой, однокомнатной, квартиры.

— Как что? Домой иду, — ответил я повернув голову в её сторону. Мой член стоял как каменный. Казалось, что он живёт своей собственной жизнью. И ни на какие волевые усилия с моей стороны он просто не реагировал.

— Правда? Слушай, я так удачно тебя встретила, — засуетилась тётя Маша — Ты мне сейчас немного поможешь. Хорошо?

Я попытался что-то вяло промямлить по поводу того, как я спешу домой, и даже поставил ногу на ступеньку лестницы ведущей вверх.

— Максимка! Ты же не бросишь в беде старую женщину, нуждающуюся в твоей помощи?

— Ага! Ну да! Если Вы старая, то я Наполеон Бонапарт, — выдал я повернувшись. — Разрешите представиться, честь имею. — Руку я положил на грудь, сделав вид, что засунул её за сюртук и застыл в полупоклоне. Именно такая поза, казалось мне, подходит на роль Наполеона лучше всего.

Тётя Маша засмеялась.

— Заходи, — сказала она, распахнув двери настежь и слегка отодвинувшись в сторону, освобождая для меня проход.

До этого она разговаривала со мной, просунув голову в дверной проём. И я видел только её голову и край плеча. Теперь же я получил возможность взглянуть на её в полный рост.

Высотой она была около 170 см, при этом весила примерно килограмм 85–90. Волосы, каштанового цвета, слегка вьющиеся, немного не доставали до плеч. Грудь большая. Я представил, как бы она колыхалась при ходьбе, не будь на тёте Маше лифчика. Ноги слегка полноваты, но лишь слегка. То, что надо для её возраста. Плавные переходы, педикюр, никаких волос, варикоза. Сразу видно, тётенька следит за собой. Полноватая в талии, но животик не очень большой. Попка: Нет, не попка, а попа, была большой. Мечта, а не попа.

Честно говоря, не раз, закрывшись в туалете, я предавался фантазиям нескромного содержания, с её участием, заканчивавшимися испачканным кафелем.

Одета она была в халат, доходивший ей до щиколоток, и открытые тапочки на небольшой платформе. Халат слегка распахнулся впереди представив на обозрение одну из её очаровательных ножек. На неё я и уставился, застыв в «Наполеоновском» полупоклоне.

Не знаю сколько прошло времени, наверное, не очень много. Но наверняка неприлично долго для данной ситуации. Опомнившись, я поднял глаза и посмотрел в лицо тёте Маше. Она улыбалась.

— Да ты уже совсем взрослый мальчик, Максимка, — говоря это, она смотрела на мои штаны, чуть ниже пояса. — Надо же, а я и не заметила. Вроде совсем ещё недавно в шортиках бегал со сбитыми коленками. А теперь:

Господи! Я почувствовал, что меня бросило в жар. Как я мог забыть про штаны. Про штаны и мой член в них, так мужественно подпиравший оные. Пропал. Совсем пропал. Объяснить такое трудно. Да и нечего, собственно говоря, объяснять, всё и так ясно. Но её реакция: Не злость, раздражение или насмешка. А эта непонятная женская улыбка. Могла бы, в конце концов, сделать вид, что ничего не заметила.

— Ну что же ты? Заходи, — сказала тётя Маша.

А что мне ещё оставалось? Не убегать же, в конце концов.

Иные. Часть 2

Категория: Подростки

Автор: zazas15

Название: Иные. Часть 2

Старая отечественная стиральная машинка у тети Маши была не из лёгких. Отработанную воду приходилось вычёрпывать, а что не удалось вычерпать, удалять путём переворачивания над ванной этого громоздкого агрегата. Для этого я и понадобился тёте Маше.

Немного повозившись, я успешно справился с этим заданием. В то время как я кряхтел, ворочая эту груду железа, тётя Маша охала и ахала, стоя у меня за спиной и все порываясь помочь мне. Но ванная комната была тесновата для нас двоих и стиральной машинки. Поэтому всё закончилось парой её безуспешных попыток, протиснутся между моей спиной и дверной коробкой. Надо признать волнующих для меня попыток. Когда она пыталась проделать это, низ её живота вступал в тесный контакт с моими вынужденно, по причине поднятия тяжести, оттопыренными ягодницами. Я представил, что тётя Маша хочет трахнуть меня. Ну и как следствие мой член не замедлил отрапортовать мне о своей полной боевой готовности.

Когда я закончил со стиральной машинкой, пристроив её в угол, и повернулся чтобы выйти из ванной комнаты, тётя Маша удивлённо уставилась на меня. Точнее на бугор на моих штанах, мерно подрагивавшего в такт биения моего сердца.

— Максимка? Ты чего? — удивлённо произнесла она. — Это что стиральная машинка так на тебя подействовала?

Ну что тут скажешь? Не правду же говорить. Ведь мог я, выходя из ванной, засунуть руку в карман и придержать, таким образом, своего не в меру разошедшегося «орла». Не сделал я этого. В меня как вселился какой-то бесёнок. Представляю, чтобы было, если бы я выдал фразу вроде: «Не хотите ли трахнуть меня, тётя Маша?».