Лети, мой Свет! - Янина Василик

Это я - расчетливый, эгоистичный и самоуверенный гад? Делаю успехи, однако. А то для Тёмного Повелителя быть милым и добрым как-то даже неприлично, не находишь? Да, не хочется. Вам, женщинам, только покажись один раз белым и пушистым - всю жизнь придется соответствовать! Чего хочется? М-м, тебе рассказать или показать? Всё, договорилась! Потом не жалуйся, что без завтрака осталась. Ты уже и с обедом пролетаешь...

***

Уговорив друг дружку подняться, они с трудом разобрали в полумраке где и чья одежда. Крис с третьей попытки развеял защитный полог, искренне недоумевая, каким образом умудрился его сотворить. Не иначе как от нежданного и неожиданного счастья в голове прибавилось гениальных идей. Аталь подкинула ещё одну версию, куда более правдоподобную и неприличную, но тёмный не поддался на провокацию, озадачив умничающую подругу просьбой поразмышлять, куда подевались их спутники. Целительница оглядела безэльфную и безлошадную (если не считать Тень лошадью) полянку и расхохоталась.

- У нас лучшие в мире спутники! Милые, тактичные и заботливые! Могу поспорить, что они уехали вперёд, чтобы не помешать, не смутить и, не приведите боги, не прервать заключение перемирия!

- Капитуляции, - уточнил Кристарн, улыбаясь в ответ так тепло, что девушка поспешила зажмуриться, для пущей надёжности прикрыв глаза руками.

- Нет-нет-нет! Не смотри сюда - смотри туда! Там костёр вот-вот потухнет, даже мясо не разогреть. А я не великий тёмный воин - выносливый и непобедимый - и даже не эльф, а глухая, слепая, ущербная человечка. И хочу есть и пить. Много и прямо сейчас.

- Я и не тороплюсь. И они далеко не уехали. У вас ужасные дороги!

- Ага, а у вас зеркально-гладкие, вымытые с мылом и усыпанные лепестками роз, - привычно фыркнула Аталь, проводя раскопки в поисках кофе. - А наших тактичных эльфов мы запросто догоним, но ближе к вечеру, если ты не возражаешь и Тень поможет.

Из-за ближайшего дерева немедленно высунулась любопытная морда и громко продемонстрировала бестолковой человечке, как правильно нужно фыркать. Недовольно объявив, что могли бы огласить свои планы и заранее, чтобы бедная лошадка не караулила их под кустами, а отправилась спокойно побегать.

- Почему только к вечеру? - переспросил Кристарн, ласково поглаживая жемчужно-серую шерстку прижмурившейся от удовольствия Тени. Ответ он, в общем-то, знал, но почему-то хотелось услышать подтверждение своих догадок, чтобы снова почувствовать пьянящую волну нежности, исходящую от любимой.

- Потому что мне хочется побыть с тобой наедине, о, недогадливый тёмный! Думаю, немного отдыха в компании друг друга мы заслужили. Тем более, уверяю, впереди нет абсолютно ничего интересного!

***

Впереди действительно не было ничего интересного. Впрочем, справа, слева и позади - тоже. Ёлки мрачно шевелили громадными пушистыми лапами, словно готовясь прихватить неосторожно приблизившегося путника за рукав или штанину.

Вскоре тёмный ельник сменился более светлым смешанным лесом, ехать по которому было куда приятнее. Даже беседа стала налаживаться. Дроу весело гадали, успешно ли состоялось примирение или кто из двоих оставшихся под непроницаемым пологом закапывает труп. Витаррэль обиделся на неприличные шуточки и прочитал краткую речь о невмешательстве в чужую личную жизнь. Тебар хохотал так искренне, что даже слёзы выступили на глазах. Поэтому свистнувшие стрелы оказались несколько нежданными, но меткими.

Эшэри впоследствии не раз ругал себя за недопустимую глупость и безответственность, но уже ничего изменить не мог. Кроме как сделать вывод на будущее, что даже в самой глухой и безлюдной чаще снимать щиты однозначно не стоит.

Убить эльфов - непростая задача. А уж тёмных эльфов с их фантастической регенерацией - тем более. Но любое живое существо, даже самое сильное и осторожное, можно захватить врасплох. Нужно всего лишь немного изобретательности. И действовать быстро, внезапно и слажено.

Например, можно притаиться за деревьями, устроив хорошо продуманную всестороннюю засаду. Да заранее, чтобы аура от активированных заклинаний успела рассеяться. Ну и амулеты подобрать подходящие. Прежде всего, разумеется, отводящие взгляд и заглушающие любой звук и запах, чтоб надёжно укрыться от невероятного чутья остроухих, о котором ходят легенды. А там уже - дело везения, мастерства и количества лучников, сумевших за несколько мгновений утыкать эльфов до состояния полуживых подушечек для иголок, не разбирая на светлых и тёмных, магов и воинов.

Да, регенерация запустится. Но как ухитриться исцелить рану, будучи крепко связанным, с амулётом, заглушающим активную магию на шее и с оставленной парой-тройкой стрел в жизненно-важных местах? Вопрос хороший. И ответ на него искать долго не придется, потому что силы утекают, словно вода сквозь слабеющие пальцы. Не остановить, не удержать. Лишь в глубине души теплится надежда, что за каким бы пологом не скрывался сейчас Повелитель, он сможет почувствовать беду, ведь они недалеко уехали...

Последнее, что смог сделать Эшэри, это попросить о помощи покровительницу Тьму, особо не раздумывая, достигнет ли мольба адресата. И уже погружаясь в спасительное беспамятство, услышать недовольный мужской голос:

- И как, мать вашу, мы будем хозяйке это объяснять? Где девка-то? Что значит, не было? Думаешь, тут много остроухих бродит? Ты не мне соловьём разливайся, сам будешь хозяйке рассказывать, чего тут было, а чего не было! Всё, этих спрятать - и по местам. Подождём, авось девка отстала. Тем более что и эльфов, вроде как, должно быть четверо ...

***

Аталь не могла припомнить, когда в последний раз она чувствовала такую беззаботную радость. Странное ощущение, будто она маленький и невесомый воздушный шарик, раздувшийся от внезапно приобретённого счастья, дополнилось ни менее дурацким сравнением Кристарна с легким ветром, и уверенностью, что куда бы он не подул, она охотно полетит. Да уж, эльфийское "прикосновение душ" было сложно описать разумными словами. Его действительно можно было только чувствовать.

Внезапно приобретённое понимание другого существа, безграничное доверие и странное желание познать и прочитать его до самого донышка, до самого скрытого уголочка души, заполонили её новизной и необычностью ощущений. Кристарн, понимая, насколько человеку, которому всё нужно осмыслить (а, по возможности, ещё и разъяснить, как это устроено и почему так работает) сложно просто отдаться на волю чувств, только посмеивался и терпеливо отвечал. На всё подряд, вместе и по отдельности. Не задавая встречных вопросов, а только искренне надеясь, что для этого когда-нибудь появится время и у него.