Леди Малиновой пустоши (СИ) - Шах Ольга

— Нет, нам осталось всего несколько часов, должны успеть!

Гленн с недоверием покачал головой, лошади слишком устали, да и покормить их бы не мешало, но Линн утром не стала покупать им корм на постоялом дворе, сказав, что и так доберутся. Через пару часов дорога пошла вверх в горы, закружился снег. И Чалый конь Линн захромал, где-то о камень потерял подкову. Гленн, несмотря на недовольное ворчание Линн, остановился, скормил последние две краюхи хлеба с солью лошадям, осмотрел Чалого. Да, подкова потеряна. Но копыто цело, ран нет, пару часов ещё пройдет, по словам Линн, осталось не больше. Накрыл обоих коней своими одеялами, мороз крепчал. Чалый, в знак благодарности, за тепло и кроху еды, тихонько заржал и ткнулся мягкими губами ему в плечо. Вздохнув, сел в седло и продолжили путь. Только Чалого он теперь вел в поводу, не давая Линн подгонять коня. Когда на фоне темного неба проявились острые башни замка, он с облегчением выдохнул — добрались! Буран только набирал силу. Вышедший из укрытия у ворот стражник, не спрашивая ни о чем, махнул рукой в сторону замка, взял лошадей за поводья и повел куда-то в сторону. Второй стражник запер за ними ворота и тоже показал дорогу к дому. Никто даже не стал ни о чем спрашивать, перекрикивая свист ветра. В такую погоду дают приют путникам, не спрашивая ни о чем, это закон гор. И Гленн это точно знал. Все, остались последние метры до дома и тепла. И всех разгадок.

ПОМЕСТЬЕ МАЛИНОВАЯ ПУСТОШЬ.

Всеобщее остолбенение продлилось несколько секунд. Первым резко встал из кресла Грегор.

— Я знал лэрда Гленна в лицо, пойду, посмотрю. Оставайтесь здесь!

Ну, щасс!! Я подскочила следом, как ужаленная! Явился какой-то мужик, называется именем моего, тьфу, Мэри! мужа, а я буду сидеть и ждать у моря погоды! Нееет, я в первых рядах!

Вылетела в полутемный холл, где неподалеку от двери смутно виднелись силуэты двух людей. Грегор зажёг лампу, поднял ее повыше. Стоявший перед нами мужчина невольно поморщился от яркого света, но шагнул вперёд. Был он высок, довольно мощный, хотя это могло показаться из-за объемной зимней одежды на нем. Когда его ярко осветило, и он откинул с головы теплый башлык, я чуть не застонала от досады — даже без слов Грегора поняла, что это и в самом деле Гленн Мак-Фергюссон! Уилли походил на него, как две капли воды, только что сынишка был худеньким. Но подожду развития событий — каким образом внезапно воскрес "мой муж"?

После минутного разглядывания мужчины, Грегор сухо сказал.

— Да, это лэрд Гленн Мак-Фергюссон, ваш покойный супруг, леди Мэри. Я подтверждаю.

И отступил чуть в сторону, давая нам, возможность открыто взглянуть друг друга. Я никак не могла определиться, что мною движет — любопытство, чувств, оставшиеся от почти ушедшей личности Мэри или что-то ещё, но у меня шло какое-то неприятие, как будто Гленн и не совсем Гленн, меня и тянуло вроде к нему подойти и отталкивало с такой же силой. Захотела поднять руку, протянуть ему — и не могла. Как будто Мэри отгоняла меня от своего мужчины. Но почему же меня, Люсю, так к нему влекло? Только вот не надо про гормоны, любовь с первого взгляда и прочую розовую муть.

Удивительно, но все эти размышления пронеслись у меня в голове всего за несколько минут. Внезапно второй силуэт шевельнулся и также, не выходя из-за спины мужчины, капризный женский голос протянул.

— Что, нас так и будут держать у дверей? Гленн, милый, представь меня, наконец, своим людям!

Гленн неловко кашлянул, сказал.

— Ну, вы поняли, я — лэрд Гленн Мак-Фергюссон, хозяин этого поместья, а это…

Он не успел договорить, как женщина выступила вперёд и горделиво произнесла.

— А я его жена! Линн Мак-Фергюссон!

И победно оглядела нашу группу из меня, Грегора и примкнувшей к нам Иннис, застывшей соляными столбами, как та супруга Лота. И я, честно говоря, несколько минут здорово напоминала овцу, хлопая глазами и бессильно открывая рот и пытаясь что-то проблеять. Неожиданный щипок за… мм, ну пусть будет, пониже спины быстро привел меня в чувство. Верная подруга Иннис не дала окончательно оконфузиться. Я подпрыгнула на месте и бодро произнесла.

— Кто вы, простите, мисс, будете? И не надо мне тут про жену, Гленн не сарацин, гарема не имеет! Одна жена у него! И это точно не вы, мисс!

Бедный мужик, мне на секунду стало его даже жалко — он только растерянно крутил головой, глядя то на одну, то на другую. А две бабы в холле шипели, как две разъярённые кошки, будь у нас хвосты, так ещё бы хлестали себя по бокам. Я, хоть и не помнила ничего из прошлого Мэри, но все документы были на имя Марии Мак-Фергюссон, да и окружающие так относились ко мне, вряд ли к просто сожительнице относились как к леди. Поэтому была уверена в своем праве и готовилась его отстаивать. Но Линн продолжала визгливо требовать.

— Гленн, как ты позволяешь какой-то девке так относиться ко мне, твоей жене? Она самозванка, содержанка, выгони сейчас же ее прочь! Не слушай ее!

Я не оставалась в долгу.

— Еще чего! Как это выгнать меня из моего же дома! И оно мое, а вовсе не Гленна! Это поместье мне досталось от моей матери, леди Маргрет Мак-Линн! И Фергюссоны не имеют к нему никакого отношения!

— Как это нет? Это имение моего мужа! А ты пошла отсюда! Не у тебя никаких прав на имение! И никакая ты не жена! И ребенок твой незаконный! Убирайся отсюда!

Только я открыла рот, раздумывая, то ли продолжать словесный поединок, то ли вцепиться нахалке в волосы и хорошенько оттаскать, как сверху, с лестницы послышался холодный голос.

— Лэрд Гленн Мак-Фергюссон венчался с леди Марией Кинли дважды — первый раз в поместье ее отца, лорда Артура Кинли, 8 апреля 1568 года и в родовом поместье клана Мак-Фергюссонов 22 апреля 1568 года. Их сын, Виллиам Мак-Фергюссон, родился 27 декабря 1569 года. О чем была сделана соответствующая запись в родовой книге клана и в метрической книге церковного прихода поместья отцом Себастьяном. Вот все выписки.

Я с изумлением воззрилась наверх. Там стояла моя старенькая няня Рини, прижимая сухонькой рукой к груди заветные бумаги. Никогда не слышала от няни Рини такого тона, даже не подозревала, что она так умеет. Казалось, она только и может, что называть всех зайчиками и рыбками, я у нее ягодка, а седоватый Грегор — солнышко. А тут кинулась на защиту ягодки — откуда что взялось…