Огненная заноза для ректора (СИ) - Ирэн Блейкстар

— Ну в ней явно что-то есть, раз за ней ухлестывают сразу два принца.

— Не знаю, зачем девка Ледышке, а наш Дамирэш просто не хочет герцогу проиграть спор.

— Да?.. А что, был такой спор? Я не слышал.

— Мне про него Кариш с целительского рассказал. Он слышал, как принц и герцог поспорили, кто первым девку в койку уложит.

— Хм… Может и нам что-то перепадет? Нужно будет подкатить.

— В очередь становись. В о-че-ре-дь, Берт.

Шок. Неверие от услышанного. Я непонимающе уставилась на книжный стеллаж, за которым сплетничали парни, а в голове уже начинали набирать разгон мысли.

«Это что получается, мой сон и не сон вовсе? То, что мне снилось, было наяву? Все те разговоры правда? А забота лишь часть игры?»

В груди кольнуло, по телу растеклась ноющая боль. Во рту появился привкус горечи.

В тот день, я просидела в библиотеке до самого закрытия, бездумно пялясь в небольшое стрельчатое окно.

После подслушанного разговора мне стали подбрасывать записки с неприличными предложениями. Я их не читала. Когда находила, то демонстративно рвала и кидала в мусорку, чем, кажется, только подогревала к себе интерес парней.

Глава 99

Индарэш Селестин аш Драгон, герцог Эргонский

Им владела дикая ярость. Животная, агрессивная, плохо управляемая. Именно злость в последнее время испытывал Селестин — запертую внутри тела и стремящуюся наружу, ярость. Ей могла только противостоять тяга вперемешку с желанием. Желанием обладать, превратившееся в наваждение. И это злило. Он, не знавший отказа, раз за разом получал отворот поворот от молоденькой девчонки.

Невозможность ею обладать сводила Селестина с ума. Толкала совершать глупые, не свойственные ему. поступки. Он делал все, чтобы заполучить себе Кирьяну. А когда в очередной раз оставался ни с чем, то нечто внутри его начинало выть раненым зверем. Этот полный муки и всепоглощающей тоски «плач» дергал душу с такой силой, что сердце замирало от фантомной боли. Это нечто искало в пространстве что-то важное, единственное и дорогое, ради чего стоило жить. И раз за разом не находило.

В такие моменты Селестину казалось, что он сходит с ума. Его, сильного мага корежило так, что казалось выворачивались суставы. Огненная магия бесилась и не желала униматься, грозя вырваться и сжечь полгорода. По ощущениям его то бросало в протуберанец вулканов огненных земель, то сковывало смертельным холодом вечных льдов. И так раз за разом, пока боль не достигла пика, и Селестин проваливался в забытье полусна искаженной реальности мира. И тогда ему на время становилось легче.

В такие моменты он, человек, исчезал, а на волю вырывался древний, могучий зверь, что расправив огромные черно-синие кожистые крылья, летел высоко в облаках. Зверь искал. Искал отчаянно, всматриваясь в каждую песчинку на обширной земле, чувствуя звериным нюхом близость истинной пары. И не находил. Словно от него прятались. Зверь свирепел. Приходил в неистовую ярость и, сотрясая пространство рыком, начинал звать ту единственную, ради которой он вернулся в этот мир. Но его никто не слышал.

И тогда зверю хотелось рухнуть на острые пики гор, чтобы проткнуть ими мощную грудную клетку. Но сознание Селестина успевало перехватить контроль у самой земли, в слишком опасной близости от скал.

На утро, после таких ночных трансформаций, Селестину казалось, что все происходящее было не во сне. Слишком реалистичным было пребывание в искаженной реальности мира. А еще Селестину было очень плохо. Настолько, что только боги Великого круга знали, каких усилий ему стоило сдерживаться и не допускать частичной трансформации на людях.

Но это не всегда удавалось. Особенно, когда им овладевала ярость. А в гневе он был всегда, когда кто-то угрожал его свободе или его несговорчивой занозе.

Наверное, Селестин навсегда запомнил лицо брата, когда тот, видя очередное раздражение младшего брата, в шутку предложил ему жениться.

— Селестин, ты последнее время какой-то нервный. Может, тебе стоит жениться? Отвлечешься на молодую хорошенькую жену и перестанешь на всех рычать, как разбуженный в зимнюю спячку медведь, — дал совет младшему брату король Аларэш Искандер аль Драгон.

— Искандер, если ты дорожишь своим дворцом, то не советую навязывать мне девиц, — с трудом сдерживая ярость, прошипел Селестин.

Его трансформированные когти на руке вмиг вспороли подлокотник, вырезая из мебели деревянную стружку.

— И принцесс из соседних королевств тоже не нужно мне сватать. Если, конечно, не хочешь разрыва дипломатической дружбы! — зло рыкнул он в ответ.

Тогда Селестин не удержался, выплеснул эмоции, что пришли вслед за частичной трансформацией лица и рук. Магическая сила волной полыхнула в пространстве, и от всплеска взвыло сигнальное плетение дворца. В тот день дворец по тревоге на двое суток перешел на военно-осадное положение. Именно столько потребовалось придворным магам для деактивации защитных плетений дворца.

Но после того случая Селестин неделю ходил мрачнее тучи. Ситуация выбивала его из равновесия. Он чувствовал, что его рассудок меняется, подстраивается под два мышления, и это сводило с ума. Но ситуация изменилась, когда его зверь в один из дней полета нашел ту, что все это время искал. Вот только его истинная не слышала зов зверя, и это было неправильно. После того дня чувства Селестина сплетались с чувствами внутреннего зверя, став наконец-то единым целом. А влечение к Кирьяне перешло на новый уровень одержимостью этой девчонкой.

Селестину это очень не понравилось. Он даже попробовал отвлечься, пригласив на ужин в «Сокровище Даурланда» свою давнишнюю подругу, графиню Клизо, с которой он, к их совместному удовольствию, любил расслабляться. Это не понравилось внутреннему зверю, и ужин не заладился с самого начала. Селестину постоянно мерещился голос Кирьяны и чудился нежный цветочный аромат её кожи. В итоге дальше простых посиделок за прекрасной едой дело у него с графиней не пошло.

А потом случилось нападение на Кирьяну. После которого он чуть не сошел с ума еще больше. Как он сдержался, как не запер несносную девчонку в собственных апартаментах навечно, оставалась для него загадкой до сих пор. Да он этот дурацкий договор предложил племяннику лишь с одной целью, заполучить Кирьяну, привязать к себе и защитить от любых посягательств на неё. Особенно в свете того, что его заноза своими способностями умудрилась привлечь внимание главы Тайной службы: лорда Вилара Самиршеля, с которым он, Селестин, был равен по власти и влиянию на короля.

Но самым большим испытанием для него стали ожидаемые студенческие разборки и прощупывание соперников. Испытанием, потому-то на его Кирьяну ополчилась большая половина аристократии. Как лорд ректор, Селестин провел несколько показательных отчислений.