Предел - Елена Лобанова

Верхние покои встретили Повелителя встревоженными голосами. Голоса послов, срывающийся голосок Цветочной Девы, Ар Гаэля, который должен был принести «малый свиток», и, кажется, младшего разведчика, одного из ушедших в новый проход. Все правильно: он велел их, разведчиков, немедленно, по возвращении направить к нему в Покои. Просто малый совет какой-то! Или опять — дыры? Что может быть хуже такой жизни, когда совершенно не представляешь, что ожидать?

Оказалось, что кое-что может быть и хуже! Единый Создатель! Стены, все стены, даже поверх новой кладки были испещрены рунами. Убористо. Но — крупными. Его подданные, и Аль Манриль с ними, то задирали головы к потолку, то сползали к полу. Они яростно спорили, где начало ценного текста. На него, Амалироса, даже внимания не обратили. Хуже! Морнин, наглец! Что значит, срочно открыть спальню? Его спальню!? Ах, видите ли, «начало» и «конец», скорее всего — там! Орки с ней… со спальней! Что это…

Между столбцами рун, как шпалеры, разместились рисунки к написанному. Высеченные в камне, они смотрелись, как картины на человеческих на надгробиях. Любой покойник перевернулся бы в гробу, если бы у него на могиле стоял камень с «этим». Каждая морда была страшнее выползня. Тот, кто это сделал, знал не только его тонкий вкус и тягу к живописи, но и нежную ранимую натуру. Даэросссс…Амалирос открыл спальню.

Да. Текст начинался с левой стены, выходил за дверь, бежал по стенам малого зала и снова заворачивал в спальню, чтобы закончиться на правой стене. Ровно, как страницы в книге. А между ними — картинки. Особенно мерзопакостной была та, что разместилась напротив изящного ложа, застеленного черным шелком. Повелитель бессильно опустился на кровать и почувствовал… Нет! Картины Нальиса! О! Слава Создателю — целы, только рама с уголка скололась. Так и стоял, в обнимку с шедеврами, пока смешавшаяся компания Светлых и Темных изучала… Тут еще и стихи! «Так кто из вас двоих сильней?!» Ну, попадисссь ты мне только! Это он, значит, травит беспомощный червей? Посссмотрим, как ты сам с ними справишься, рифмоплет!

Амалирос чувствовал себя препогано. Он даже не знал, а чувствует ли он себя вообще. Такая наглость — во всех проявлениях. И эти, зачитавшиеся, неужели они не понимают, что их сейчас просто порвут. Вот он и порвет.

Явился Ар Намэль. Вовремя. Напомнил тем самым, что среди охающих и бормочущих — Дева. Нет, Повелитель должен быть еще и сдержанным. Картины Нальиса положить обратно! И сделать вид, что все в порядке. То есть, следует иметь вид гордый и невозмутимый. От картинок, конечно, мутит. Вот, Тиалас, что бы сделал? Правильно!

— Ар Намэль! Бочку настойки на багрянке и кубки.

Правильное решение. Убить всегда можно. Так отчего бы, не потянуть удовольствие?

Ночь заползла в Верхние покои. Свечи и факелы освещали стены. На столе теснились кубки. Эльфы сновали от стола к стенам и обратно. Амалирос «сновал» вместе со всеми.

— Это где? Где про тарлы написано? Ах, вот. Да-да Доказательно. Невероятно! (Опять — рожа! Зачем было дополнять доклад такими подробностями? Зачем было вообще его именно здесь писать? На полу не мог что ли?). — Немедленно позвать представителей Торговых Домов. Будить! У нас сделка с кланом Секиры и Кирки. Сведения надо использовать. (Айшаков купить для пробы. Пару. Не забыть). Морнин, Вы уже переписываете? Картинки — не надо. Понимаю, что Вы так не сможете. Никто не сможет. Ар Намэль, уже вернулись? Немедленно поднять Старейших Знающих, нам нужны специалисты по орочьему. Они еще должны помнить. Тащите сюда в исподнем! Я что, должен объяссснять, что такое — государственная важность?! Четыре Дома! Древних Дома — за Пределом! Не считая тех молодых, из разных Домов, кто шел к Синим Горам в надежде на неплохой заработок…

Подданные, что вы набились тут как салат в бочонок? Некоторых из вас я терпеть не могу, но защищать обязан, пока на измене Правящщщему Дому не поймаю! Ар Дэль, не дергаетесь! Ар Намэль, напишите приказ: Ар Туэля наградить, — Амалирос окинул взглядом настенный «доклад», соотнес с данными разведчиков из нового прохода — Наградить посмертно! И Ар Нитэля — тоже.

И, — еще багрянки. Сколько же вас тут! Морнин, у Вас хоть какая-нибудь светлая мысль есть, как он это делает? Где Элермэ? Ах, вот Вы, Прекраснейшая. Кстати, это — Ваше. И не спорьте. Польщен. А кто и как может «уделать» птицееда и кто кому — червяк беззащщщитный, это мы потом посмотрим. В Чаше. Когда решим насущные проблемы. Как это — принять во внимание и оценить заслуги? Это Вы о чем? Заслуг пока нет — только сведения. И почему Вы просите «за», я бы сказал, защищаете этого совершенно незнакомого Вам сына Дома Ар Ктэль? Ах, брат! Быстро же он родственниками обзаводится. И я защищаю? Да! Да, я не знаю тех новорожденных много лет назад, кто за Пределом, но уже намерен защищать. И, если надо — спасать. Да, как и Вы — Даэроса. Вы отвратительно логичны, моя дорогая. Только упустили маленький нюанс: я могу себе гораздо больше позволить. Потому что я кто? Напомнить? Я-а!? Я — душитель младенцев?! Ну, знаете ли! Ах, да, сам говорил о детях. Хорошо. Хорошо. Не надо рыдать. Нет, конечно, мне не сложно подставить свое могучее, да, мощное, надежное плечо. Рыдайте в свое удовольствие. Всегда рад. То есть, прости Создатель! Вы меня запутали! Выпейте багрянки. И постарайтесь тоже совершить маленький подвиг. Вот, платочек, возьмите. Передайте Весть любому из Ваших братьев: идти дальше. И специально для самого необразованного младенца следующее: «Пиши на пол! Четыре плиты слева от шестой внешней арки. Руны — мельче! Сульсу краски не давать! Доклад — ежедневно!» О, нет, это я не ему кричу… это эмоции. У меня за два последних дня событий больше, чем за всю жизнь произошло. И все — нетипичные.

Морнин, Вы закончили? Тогда оставляем Вас продолжать. Всем — в Лазурный Зал. Срочный Малый Совет!

Амалирос добрался до ложа только к утру. Голова слегка кружилась. Хотелось убедить себя: сон, это все — дурной сон. И этот потомок двух Домов, который сочиняет непочтительные стихи и рушит все, что создавалось тысячелетиями, походя, да еще и на расстоянии — тоже сон. Повелитель Темных эльфов судорожно вздохнул. Со стены напротив на него нагло пялился предок некоего Нофера Руалона. Выпученные как у удавленника глаза поблескивали черным камнем. Один глаз так и вовсе хитро сполз на щеку, и, казалось, подмигивал в неясном свете утра: «На том свете выспишься». И почему мелкий выползень именно эту «картину» сделал барельефом в одну четверть, а? Ребенок? Ну, тогда слишком злопамятный. Амалирос закрыл глаза и пожелал себе не просыпаться.

Нэрнис проснулся среди ночи. Брат, как обычно дремал в полглаза. Подергал его за рукав и позвал за собой. Эльфы скользнули в темноту леса.