Серебряный орел - Бен Кейн

— Примите мои извинения, — сказал он, наливая до краев глиняные чаши. — За тех, к кому благосклонны боги, — провозгласил он, поднимая свою чашу.

Ромул убрал кинжал в ножны, и они втроем выпили.

Некоторое время все молчали.

— Значит, вам неизвестно, что происходит в Риме, — нарушил молчание Вар. — Там нехорошо.

— Мы ничего не знаем, — вскинулся Ромул.

Тарквиний тоже не скрывал своего любопытства.

— Расскажи, — обратился он к Вару.

— Уже года четыре назад отношения между Помпеем и Цезарем стали портиться, — сказал Вар. — Все началось после того, как умерла Юлия, жена Помпея и дочь Цезаря. Об этом вы слышали?

Ромул кивнул. Эти новости дошли до них, когда армия Красса еще находилась в Малой Азии.

— Потом Красс погиб, и равновесие триумвирата нарушилось. — Вар нахмурился. — Но Цезаря полностью поглотила кампания в Галлии, так что Помпей получил определенную свободу действий. Некоторое время он держался в тени. Тогда все политики, которые суетились на Семи холмах, из кожи вон лезли, пытаясь добиться должностей. Они шли на все — подкупали, запугивали, даже прибегали к насилию. Преступники совсем распоясались, то и дело случались бунты. А главными виновниками всего этого были Пульхр и Милон. Их банды постоянно воевали за контроль над городом. На улицу стало опасно выходить не только ночью, но и днем.

— Похоже, в Риме творились страшные вещи, — сказал Ромул. Он слушал внимательно, не пропуская ни одного слова. В его памяти вновь возникло видение, которое пришло к нему, когда он глядел на распятого подле дороги легионера.

— Именно так, — подтвердил, скорчив гримасу, Вар. — А самое худшее началось после того, как нанятые Милоном гладиаторы убили Пульхра. Это случилось почти три года назад.

— Он, кажется, уже давно нанимал гладиаторов… — Ромул хорошо помнил, что едва ли не все, с кем ему приходилось иметь дело в лудус, мечтали попасть на службу к Милону.

— Совершенно верно, — отозвался Вар. — Но с этим убийством они хватили через край. Последователи Пульхра пришли в совершенную ярость. На Римском Форуме произошло жестокое побоище, погибли сотни людей. Здание Сената спалили дотла!

Ромул побледнел. Оказывается, его видение и впрямь оказалось вещим. Он взглянул на Тарквиния, тот ответил ему чуть заметной улыбкой, которая нисколько не успокоила Ромула.

Вар, не заметив, как друзья обменялись взглядами, продолжал свой рассказ:

— После этого у Сената не осталось выбора. Помпея сделали единственным консулом и провозгласили диктатором. Он прислал легион под командованием Марка Петрея, чтобы подавить волнения. — Видя потрясенные лица слушателей, Вар нахмурился. — Понимаю, о чем вы думаете. Как же — солдаты в столице! Но волнения прекратились. А после того как Милона сослали в Массилию, несколько месяцев все было спокойно.

Ромул попытался расслабиться. По словам Тарквиния, Фабиола смогла уцелеть во время уличных боев. Остается надеяться, что она и сейчас в безопасности. Митра, думал он, и Юпитер Оптимус Максимус, позаботьтесь о моей сестре!

— Только Катон и оптиматы никак не унимались, — продолжал Вар. — Они требовали вызвать Цезаря в Рим и предать суду за многочисленные злоупотребления властью во время его предыдущего консульства и за то, что он превысил свои полномочия при завоевании Галлии. Ну а Цезарь боролся за должность — все равно какую, лишь бы она могла укрыть его от судебного преследования. Во время кампаний он сказочно обогатился и принялся подкупать политиков — таких, кто отказывался брать у него деньги, оказалось не так уж много.

— Разумно, — заметил Тарквиний.

— Да и сторонники Цезаря не раз сводили на нет попытки оптиматов загнать его в угол, — согласился Вар. — И потому Сенат то и дело заходил в тупик.

— А Помпей поглядывал на все это со стороны? — полюбопытствовал Ромул.

— Именно так. Он то ссылался на болезнь, то просто пропускал важные заседания. — Вар пожал плечами. — Я думаю, он пытался избежать неприятностей.

— Или знал, что произойдет потом, — добавил Тарквиний.

— Может, ты и прав, — с тяжелым вздохом согласился Вар. — Но так или иначе, Помпей в конце концов все же присоединился к оптиматам и всем прочим, кто жаждет крови Цезаря. Девять месяцев назад декрет, призывавший Цезаря в Рим, на суд, не прошел только из-за того, что Курион, трибун, состоящий у Цезаря на жалованье, наложил на него вето. Потом было еще несколько попыток. Рано или поздно такой декрет все-таки протолкнут.

— То есть Цезаря загоняют в угол, — сказал Ромул. Услышанное не на шутку встревожило его. С тех пор как он покинул Рим, положение сильно изменилось. К худшему. Если ему действительно удастся вернуться, что с ним будет? А с Фабиолой? Внезапно оказалось, что ему нужно думать не только о мести, но и о многом другом.

Вар задумчиво кивнул.

— Декрет они, может, и примут, вот только вряд ли Цезарь покорно пойдет на заклание.

— Ты думаешь, начнется война? — напрямик спросил Ромул.

— Кто знает? — ответил Вар. — Но когда я уезжал, на улицах и в термах говорили только об этом.

Ромулу хотелось, чтобы верх взял Цезарь. Почему — он не мог объяснить даже самому себе. Может быть, из-за того жестокого массового гладиаторского сражения, в котором они с Бренном приняли участие. Этот бой оплатил Помпей. Против обычаев, в этом бою гладиаторов заставили убивать своих противников, и в тот день их погибло множество. Нет, дело не только в этом, решил Ромул. В отличие от Красса Цезарь, по слухам, был полководцем, умевшим вдохновить своих людей; за ним следовали с охотой. К тому же Ромулу не нравилось, когда толпа начинает жестоко преследовать кого-то. С ним самим такое уже случалось — в лудус и в Маргиане.

В отличие от Ромула Тарквиний в первый момент обрадовался, что Республика оказалась в тяжелом положении. Государство, которое подмяло под себя страну этрусков и уничтожило его народ, само находилось на краю гибели. Но вдруг он нахмурился. Да, он ненавидел Рим, но, пожалуй, безвластие в нем было вовсе не желательно. Если Республика падет, что придет ей на смену? В голове Тарквиния ясно, как звон храмового колокольчика, прозвучал голос Олиния, и по спине пробежали холодные мурашки. «Цезарь должен помнить, что он смертен! Об этом должен будет сказать ему твой сын!»

Он искоса взглянул на Ромула. Неужели именно поэтому Митра хранил их все эти годы?

И тут Тарквиния осенило. Как же он не догадался прежде? Он снова взглянул на Ромула, который был для него… все равно что родной сын.

А в следующее мгновение гаруспик напрягся, почувствовав приближение опасности.