Пятое кольцо - Митчелл Грэм

35

Нижняя Элгария, семьдесят пять миль к северу от Тремонта

Карас Дурен почувствовал, что связь с сестрой внезапно оборвалась. Он попытался снова найти ее – но ничего не ощутил, кроме пустоты. Ему удалось увидеть лишь Люина, стоявшего с опущенной головой на коленях, на вершине обожженного холма. «Он еще жив!»

Солдат, вошедший в его палатку, вздрогнул, заметив, какое бешенство исказило вдруг лицо короля, и немедленно выбежал вон. Раид аль-Мули увидел солдата, выбежавшего из палатки с побледневшим лицом. Затем изнутри послышался злобный вопль.

«Я вступил в союз с сумасшедшим», – подумал аль-Мули.

Солдаты, стоявшие вокруг, с удивлением переглянулись и отошли подальше.

«Похоже, что-то произошло, – подумал аль-Мули. – Но что именно?» Еще больше он хотел узнать, как случившееся отразится на судьбе его народа. Уже много недель назад аль-Мули понял, что договор с Дуреном был ошибкой. И теперь приходилось за это расплачиваться. Он в очередной раз про себя проклял Малаха, который закрыл порты и не оставил ему иного выбора.

Калифар с трудом верил, что в Эндероне на растерзание орлокам отдали женщин и детей. Он узнал об этом слишком поздно, чтобы воспрепятствовать. Гибель невинных не волновала Дурена, но аль-Мули считал себя человеком чести. С женщинами и детьми войны не ведут. В таких деяниях один позор. Биться с мужчиной глаза в глаза – одно дело, но убивать множество людей издалека при помощи огненных шаров – совсем другое.

Рядом с ним на красивой вороной лошади сидел генерал Дариас Вал, командующий армиями Баджании и друг детства аль-Мули. У Вала были угловатые черты лица и пронзительные карие глаза. Его широкий нос хранил следы многочисленных переломов. В отличие от своих офицеров Вал не носил традиционного тюрбана. Сквозь его темные поредевшие волосы просвечивала лысина, а виски давно поседели.

Поймав взгляд аль-Мули, Вал подъехал поближе. Они обменялись несколькими негромкими фразами, затем оглядели стоявших вокруг солдат. Посторонний наблюдатель не заметил бы ничего необычного: просто два друга вели беседу. Окончив беседу, они пожали друг другу руки; Вал приложил ладонь ко лбу, губам и груди, развернул лошадь и медленно поехал на другой конец лагеря. Никто не заметил, как Раид аль-Мули вложил в его руку письмо…

Солдаты, мимо которых он проезжал, отдавали ему честь и кланялись, по своему обычаю, но в суматохе подготовки к выступлению в поход никто не обращал особенного внимания на баджанийского генерала. Достигнув конца лагеря, он развернул лошадь на запад и выехал на дорогу, ведущую в Тремонт. Разведчики сообщили ему, что элгарцы разбили лагерь в так называемом поле Ардон. По-видимому, именно там они решили в последний раз сразиться с врагом. Без сомнения, положение элгарцев безнадежно. Даже если мирдианцы и поспеют вовремя, у Дурена все равно будет численное превосходство.

Генерал не предполагал, что ситуация поменялась: нингарский и синкарский флоты покоились на дне моря. Но даже если бы он знал об этом, его решение не изменилось бы. Дариас Вал был верен своей стране и своему давнему другу Раиду аль-Мули.

Генерал вонзил шпоры в бока лошади, заставляя ее нестись во весь опор. Возможно, он успеет предупредить элгарцев, пока ловушка еще не захлопнулась. Вероятнее всего, они оба обрекли себя на гибель. «Но лучше, если погибнем мы двое, чем тысячи невинных», – думал Вал.

Коллин приоткрыл глаза и осмотрелся вокруг. Между темными тучами проглядывало ярко-голубое небо, дождь перестал, а ветер почти совсем стих. Перед собой юноша увидел Мэтью; тот с поникшей головой стоял на коленях.

– Бог ты мой! – раздался за спиной Коллина голос Эйкина.

Эйкин поднялся на ноги, подошел к Мэтью и обнял его за плечи.

– Как ты себя чувствуешь? – негромко спросил он. Мэтью не ответил. Коллин с трудом поднялся на ноги и подошел к друзьям.

– Эй, послушай! – позвал он Мэтью.

– Я устал, – ответил тот. – Помогите мне. – Немного успокоившись, Коллин и Эйкин помогли Мэтью подняться. Юноша пошатнулся, но удержался на ногах.

– Тебе лучше? – спросил Эйкин участливо. Мэтью кивнул и осмотрелся. На сотни ярдов вокруг земля, деревья, кусты и трава были выжжены дочерна. Только круг радиусом в двадцать футов, в центре которого они находились, остался нетронутым.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался Коллин.

Мэтью пожал плечами и улыбнулся:

– Неплохо… вроде бы. Я немного устал, но силы возвращаются. И даже быстрее, чем вчера.

– Хорошо. Давай-ка уберемся с этого холма, пока они не вернулись, чтобы еще позабавиться.

Улыбка медленно стерлась с лица Мэтью.

– Кое-кто уже никогда не вернется. – Коллин и Эйкин нахмурились.

– Кто? – негромко спросил Эйкин.

– Сестра Дурена, – ответил Мэтью, глядя себе под ноги. – Но у меня не было выбора.

– Ничего, Мэт. Мы понимаем, – успокоил друга Эйкин. – А как же…

– Нингарский и синкарский флоты погибли.

– Погибли? – переспросил Коллин. – Ты хочешь сказать…

– Именно это я и хочу сказать: погибли. Умерли… они все умерли. Все до одного.

Мэтью зажмурился, стараясь прогнать стоявшие перед ними образы.

– Нам нужно вернуться, – произнес наконец он. – Не думаю, что эти события сильно смягчили характер Дурена.

Он подошел к обрыву и посмотрел на хрустальные колонны. Теперь в них не было никакого света. Постепенно он начал осознавать, что он совершил. Он постарался успокоить себя мыслью о том, что это были враги, стремящиеся захватить его страну, уничтожить его народ, но это ему не удалось. Погиб не один человек и не тридцать, а тысячи…

Он с пугающей ясностью представил себе тела погибших и обломки кораблей, плавающие на волнах океана. Мертвые глаза солдат и матросов смотрели на него из своей подводной могилы.

Коллин хотел подойти к Мэтью, но Эйкин остановил его. Он был старше, лучше знал жизнь и понимал, что на какое-то время Мэтью нужно оставить одного.

По дороге в город они почти не разговаривали. Мэтью шагал немного в стороне, погрузившись в свои мысли. Друзья заметили, что у него на глазах выступили слезы, но ничего не сказали.

Добравшись до таверны, они увидели небольшую толпу. Два солдата держали за руки человека, одетого в длинный черный балахон. Рядом стояла великолепная вороная лошадь в серебряной уздечке. Собравшиеся горожане о чем-то громко спорили. Однако человек в черном сохранял спокойствие, глядя на толпу с презрением.

– Что происходит? – спросил Коллин одного из солдат.

– Мы поймали этого лазутчика-баджанийца на дороге, примерно с четверть часа тому назад. Он говорит, что ему необходимо увидеть принца Делейна.