Анахорет - Самат Айдосович Сейтимбетов

Следовало отправить послание с бляшкой, вдруг сообразил он, и тут же отбросил мысль, слишком рискованно, да и где бы он взял ручку и бумагу, не говоря уже о том, что плохо разбирался в местной письменности? Как сбросил бы послание и поверили бы ему, с учетом того, насколько чужеродной для местных выглядела бы бляшка?

— Передайте дальше - личи мертвы!!! - заорал Олег на бегу.

Сбросил снегоступы и тут же снес черепушку скелету, затем еще одному, и еще, похоже, нежить сбегалась на его крики. Клинок Олега разил рядовых мертвяков, косил их, как траву и рядом вдруг оказались несколько раненых людей.

— Мертвы? - переспросил один из них, в броне и с богато изукрашенным мечом.

— Бейтесь, люди! - заорал Олег. - Сражайтесь!!! Маги мертвых - убиты!!!

— Мертвы! - взревело где-то рядом.

Клич понесся дальше, а Олег побежал к Кассаху, ощущая, как саднит горло и ощущая себя глупцом. Ну что стоило взять рупор? Да, в многодневном походе каждый лишний грамм в тяжесть, еще одна причина брать пищевые таблетки, но все же! Раненые, сбежавшиеся на его крики, пытались последовать за Олегом, рубились с набегающей нежитью и падали под ударами.

— Вы сказали мертвы?! - раздалось за спиной.

Тот же самый, в броне и с мечом, он даже пропустил удар одного из мертвяков, настолько сильно ему не терпелось узнать. Олег, не желавший отвечать - так как саднило в горле - лишь развернулся и разрубил зомби с ног до головы, помчался дальше. Раненый не отставал, и еще солдаты, похоже пытавшиеся бежать прочь с поля боя, прибивались к ним, привлекая тем самым нежить.

— Да чтоб вас всех! - выкрикнул Олег, ощущая прилив злости и раздражения.

Страх перед нежитью отступил окончательно или Имма работала фоном, неважно. Он рубил с двух рук, стрелял и спасал этих потеющих и слабеющих, но пытающихся сражаться. Словно присутствие Олега вдохновляло их, но недостаточно, так как движения солдат оставались вялыми, неуклюжими. Раны дополнительно ослабляли их и на каждых двух убитых Олегом мертвяков, рядом падал один живой.

— Бегите! - в сердцах заорал им Олег. - Валите отсюда прочь и не мешайтесь!

— Личи... мертвы? - повторил раненый в броне.

Олег подавил желание заехать ему по зубам рукоятью меча, дать пинка между ног и бросить подыхать, раз человеку было так плевать на свое здоровье. С другой стороны, ему явно были важны эти слова и Олег бросил на выдохе:

— Мертвы! Мы их убили!

— Вы! - глаза раненого расширились, а сам он начал оседать.

— Тар! Тар! - раздался крик Даруна

Подлетели сани, пустые и Олег увидел, что другие сани - с ранеными - уже уносятся прочь, Кассах нахлестывал лошадей так, словно хотел их убить.

— Тар, - раздались возгласы вокруг. - Тар, спасите нас, тар!

Олег разрубил еще мертвяка, отпихнул его ногой, роняя другую нежить и почти бросил раненого, который все спрашивал о личах, в сани. Прыгнул следом сам, и несколько раненых бойцов успели вцепиться в сани.

— Гони! - закричал Олег Даруну, пытаясь не думать, что бросает людей и заорал всем, кто оставался. - Бегите! Бегите к армии и сражайтесь!

Он не мог спасти всех, и перегруженные сани никуда не уехали бы. Дарун не испытывал таких сомнений, взмахнул рукой, снося голову мертвяку, и хлестнул лошадей, которые и сами рвались прочь, в ужасе перед нежитью.

— Шевелись, немочь! - все равно заорал им Дарун и сани помчались, унося Олега и остальных прочь.

За их спиной продолжалось избиение армии Вендории, и Олег закрыл лицо рукой, ощущая себя распоследним подлецом.

Глава 49

Сани мчались, догнали Кассаха, который, наоборот, притормаживал и все оборачивался с таким отчаянием на лице, что впору было обнять его и тоже плакать. Олег на ходу перескочил к Кассаху, раздраженно подумав, что раненых солдат надо бы высадить где-то, чтобы не мешались.

— Лыжи и палатка, тар, - первым делом сказал Карн, показывая, что они все собрали, ничего не забыли.

— Молодцы, - кивнул Олег.

Кассах уже развернулся, и Олег только покачал головой. Юного храмовника раздирало отчаяние, и Олег его прекрасно понимал, тоже ощущал себя подлецом, бросая всех умирать. Даже слова "что он мог?" звучали лживыми отговорками, так как Олег прекрасно знал, что он мог.

Например, отправил бы раненых вперед, под присмотром Кассаха и егерей, а сам вернулся, обогнул битву по дуге. Прискакал к командованию армией в холмах, рассказал про личей, и.. что дальше, Олег представлял смутно. Кроме того, что сам этот поступок "забыть о себе и ринуться помогать людям", неизменно приводил к результату "поесть потом говна большим половником".

— Они бились храбро, - негромко сказал он, - но потерпели поражение. Мы сделали, что могли, и сделали немало, но теперь пришла пора вернуться домой.

— Тар? - лицо Кассаха исказилось.

Он торопливо развернулся, направил лошадей, но выглядело все так, словно Увар прятал лицо, не хотел, чтобы его видели. На дороге становилось все оживленнее, но это было оживление бегства и дезертирства, попыток спасти себя, забыв об остальных. Сани, добытые где-то Кассахом и Даруном (Олег решил, что лучше не спрашивать, как они их добыли) не выделялись из толпы, и в то же время, постоянно находились желающие запрыгнуть внутрь.

— Стой!

— Отдавай лошадей!

Кассах ударил ногой, отбрасывая бросившегося вояку, еще одного ранил метким выстрелом из арбалета. Сани чуть не влетели в еще одни, и видно было, как кто-то съезжает с накатанного зимнего пути, чтобы не попасть в пробку. Съезжает и тут же увязает в снегу или грязи, местами виднелись прогалины.

— Если мы застрянем здесь, то нас порубят, как зверье в силках! - крикнул Дарун.

Кассах, в вихре эмоций, наоборот, только нахлестывал лошадей, и они влетели все же в общую толпу, сцепились постромками и зацепились санями. Дарун и Карн тут же соскочили, засвистели нити кистеней, обрубая все мешающее. Олег ударом кулака отбросил какого-то желающего занять место в санях, и увидел, что Кассах неистово рубит лошадей.

— Ты что творишь?! - заорал он Увару.

Эти люди тоже пытались спастись, а Кассах теперь убивал их надежду! Очень нехарактерное для него поведение, и когда Кассах развернулся, Олег едва не отшатнулся. Бледное лицо, полное отчаяния, готовности умереть, но не бежать прочь, бросая людей в беде. В то же