Театр для теней. Книга 1 - Наталия Аникина

— Поэтому вы и решили отправиться в Лэннэс? — по-прежнему не глядя на дочь, спросил Селорн. — Со мной связалась Такрен Фай. Я не спрашиваю тебя, почему ты не сочла нужным поставить меня в известность относительно своих планов…

— Мы и сами определились с ними только вчера днём. Я заходила к тебе утром, но не застала, — ответила Алу, удивлённая, что патриарх заговорил о Фай, а не о Кеане. — Что ты думаешь обо всём этом?

— Лучше тебе не знать, что я об этом думаю.

Аниаллу отшатнулась — такая бездна ярости плескалась в глазах патриарха…

Он опустил взгляд и снова сменил тему:

— Фай была весьма благодарна за ваше предложение помощи. Хотя она и не в восторге от моей идеи прислать с вами Брая, но я настоял на своём: харнианец будет вам полезен. Ей пришлось уступить, но тон её мне не понравился. Под конец нашей беседы она надолго задумалась, позагибала пальцы и заявила, что вас слишком много, чтобы она могла оказать каждому должное внимание. И потому она желает видеть у себя твоего мужа завтра же. А тебя и харнианца Брая — через два дня. И никак иначе.

— Спишем это на её эксцентричность, — пробормотала Аниаллу. — Пусть будет, как она хочет.

— Аниаллу, делать так, как она хочет, — прямая дорога в Бездну, на постоянное место жительства. А то и в ещё более скверное место, — очень серьёзно сказал Селорн.

— Я очень хорошо понимаю это, папа, — в тон ему ответила Алу. — Это хорошо, что ты решил отправить с нами Брая — будет проще искать харнианцев в компании одного из них.

— Надеюсь. Во всяком случае, он вас не предаст — я заглянул в его мысли.

— В доме Райса? — догадалась Аниаллу.

— Да. Там это сделать было удобнее всего.

Это было последнее, что сказали друг другу Селорн и его приёмная дочь до её отъезда в Лэннэс. Аниаллу с радостью отдала бы полхвоста, чтобы узнать, что сейчас было у него на уме и на сердце, но не осмелилась ни расспросить патриарха, ни попытаться проникнуть в его разум…

Город Черепов

Утро наступило раньше, чем хотелось бы Анару. Его неуютный, серый свет лениво тёк через распахнутые окна. Аниаллу спокойно спала, зарывшись в подушки. Её ровное дыхание было единственным звуком в комнате. Разбуженный заклинанием, Анар зевнул и спрыгнул на пол. Алу, голую спину и плечи которой до этого согревали его тяжёлые золотые лапы, что-то недовольно пробурчала во сне и натянула одеяло повыше. Пройдясь с угрюмым видом туда-сюда вдоль спальной платформы, алай изволил сменить выражение морды на более благодушное и, поставив все четыре лапы близко-близко друг к другу, круто изогнул спину и потянулся вверх так сильно, что аж приподнялся на пальцах, выпустив когти и встопорщив усы.

Он спал в кошачьем облике не случайно: так можно было полностью собраться с вечера, а не натягивать одежду и доспехи на непослушное сонное тело. Будить сборами Аниаллу ему тоже не хотелось. Анар сменил форму на двуногую только для того, чтобы подхватить с пола рюкзак, а затем бесшумно исчез из спальни на мягких лапах. На них он чувствовал себя гораздо устойчивее, а для невыспавшегося алая это было немаловажно. За его спиной Аниаллу не то чихнула, не то хихикнула во сне.

Бриаэллар не спешил просыпаться, так же как и Тень его Хозяйки. Вымытые за ночь до блеска улицы и аллеи были пустынны. Над расписными крышами носились ранние птицы. Изредка, когда солнечный луч отражался от оконного стекла, оно вспыхивало, как зеркальце приоткрытого кошачьего глаза, и тут же гасло, словно дом закрывал своё квадратное око — досыпать.

Глядя на золотисто-розовые в нежном свете утра, словно разрумянившиеся во сне постройки, Анар почувствовал, что будет очень скучать по этому городу. Конечно, Бездна манила любопытного алая своими чудесами и тайнами, и по всему выходило, что он должен ехать, но какая-то часть Анара уже сейчас, загодя, начинала тосковать по очарованию Бриаэллара. «Наверное, так происходит со всеми, кто покидает Дом Аласаис», — подумал он, спускаясь по извилистой Ароматной лестнице на улицу Обрывов.

Воздух был пропитан по-утреннему лёгкими запахами цветущих растений, которые увивали столбики и свод обрамляющей лестницу колоннады. Перебираясь с одного из них на другой, лианы образовывали ажурные синевато-малиновые завесы, чуть колышущиеся от ветерка. Длинные чёрные шипы медленно втягивались в изгибающиеся стебли, уступая место бархатистым цветам: тёпло-белым, как молоко, или мягко-жёлтым, оттенка топлёного масла. Края их больших нежных лепестков украшали, казалось, начертанные изящным почерком каллиграфа чёрные строчки. «Чернила», которые избрала для них природа, намертво въелись бы в кожу Анара, приди ему в голову пощупать лепесток… Вот так же, намертво, впечатывался сейчас в его сердце образ этого лениво потягивающегося спросонок города.

Сквозь разрывы в роскошной живой изгороди сверкали металлические крыши, прозрачные шпили и яркие каменные купола бриаэлларских домов. Обитатели некоторых из них уже выбирались наверх позавтракать на открытом воздухе или просто досмотреть последний сон под тёплыми лучами солнышка. У Анара совсем повисли усы. Золотой кот тяжело вздохнул: он и не подозревал, что успел стать таким домоседом! Ещё вчера ему думалось — едва наступит утро, как он со всех лап кинется к ан Меанорам… А сейчас он плёлся к их замку так, будто к каждой его ноге за ночь прибили по подкове для раомпов. «И вся любознательность куда-то сразу подевалась», — констатировал Анар, нагибаясь к маленькому фонтанчику, тихо журчащему на одной из площадок между лестничными маршами. Растолкав носом нападавшие и чашу за ночь лепестки, алай пил до тех пор, пока ему не показалось, что следующий глоток выйдет ему боком — то есть тем же носом. Настроение было — хоть назад поворачивай…

Откуда-то сверху послышались шаги. Анар оторвался от созерцания собственной печальной морды и увидел Ирсона. Танай бесстыже… нет — просто преступно бодрый, спускался по ступеням, насвистывая что-то себе под конопатый нос. На нём красовался густо-зелёный до-спех под чешую — вообще не имеющий веса, судя по тому, как шёл танай.

Завидев Анара, Ирсон расплылся в довольной улыбке, словно разнесчастный вид алая вполне соответствовал каким-то его змеючим чаяниям. Кот уселся на дорожку. На его морде ясно читалось намерение не двигаться с этого самого места, пока танай не объяснит ему свою ухмылочку.

Ирсон, как ни в чём не бывало продолжая на ходу откусывать от полоски чего-то съестного, зажатой у него в кулаке, спустился до площадки с Анаром и фонтаном и, окинув первого деланно-озабоченным взглядом, осведомился: