Этот мир твой - Ярослав Маратович Васильев

акцент у пленника был какой-то странный, да и ударения он ставил иногда довольно заковыристо. – Я должен был проводить ваш допрос для оценки базовых реакций. Поэтому знаю язык. Нет, меня интересовало не то, что вы скажете или не скажете, а то, как вы будете реагировать на мои слова. Это для составления психокарты. А когда я увидел, что вас двое, то понял, что это мой шанс.

– Шанс? На что? И кто вы?

– Шанс остаться в живых. На базе живут не только хозяева и отверженные.

Вячеслав машинально отметил, что про отверженных пленник сказал с презрительной интонацией, хотя у самого явно прав не сильно больше. Значит, точно родом из Федерации, у этих презрение к отверженным в подкорку прошито.

– Здесь немного таких, как я. Не хозяев и не отверженных. Дома я был без лишней похвальбы блестящим социологом, аналитиком и психопрогнозистом. Я составлял прогнозы. Какая будет мода, что людей заинтересует через год или через два, куда они захотят ездить – чтобы, когда интерес появится, уже были готовы заводы, дороги, курорты. Или, наоборот, увидеть заранее какую-то негативную тенденцию, аккуратно её остановить или перенаправить. Вот хозяева меня и привлекли к разработке военных операций против Земли. Я себе позволил осторожную критику, что война – это глупое решение. Показатель, что одна из сторон не умеет договариваться к общей выгоде. Мы же разумные люди, всегда можно найти подходящее решение. Земля могла войти в Федерацию на особых условиях. Хозяевам нужны носители? Убеждайте, покупайте преступников, выращивайте клонов. Даже если пришлось бы вложить уйму средств – это всё равно обошлось бы дешевле нынешнего кровавого безумия. Десятки тысяч жизней, миллионы часов труда на взаимное уничтожение. Меня же, как прогнозиста, с первого дня учили, что моя главная задача – это экономия общественных затрат, уменьшение бессмысленной, ненужной траты ресурсов.

Ворон экспрессивно взмахнул руками, ленты на это отреагировали, притянув жертву к стене и ненадолго зафиксировав. Ворон досадливо поморщился. Варя и Вячеслав переглянулись. Мораль у Ворона была весьма своеобразной, но логика тоже проглядывала.

– Вас за это сюда и отправили?

– Да, я оказался дураком. Позволил себе поделиться своими мыслями с близким другом – мы, как прогнозисты, можем попробовать отыскать решение и предложить его как альтернативу войны, это пойдёт на пользу Федерации. А он донёс, что я сомневаюсь в решении хозяев. Но я был слишком ценным специалистом. Я не один тут такой, хотя нас и немного, – дальше голос Ворона завибрировал от ненависти. – Мы формально не отверженные, а на деле ничем не лучше. И мы все умрём здесь, я знаю историю такой же базы четыре года назад. Вы, земляне, стойкий и упорный народ, особенно когда вас зажали в угол. Вы это уже недавно опять доказали. Рано или поздно вы нас отыщете, хозяева спасутся, а мы умрём. Но таких, как я, и близко не подпускают к транспортным модулям. У нас нет знака, мы не отверженные. Стоит таким, как я, попасть к вам – мы спокойно затеряемся на Земле, а то и вообще перейдём на вашу сторону, и нас примут. Но с вашей помощью мы сумеем захватить транспорт и бежать.

– Хорошо. Вы предлагаете вас освободить, потом мы отыщем Паулу и бежим? Это девушка-защитник, нас захватили вместе.

– Я знаю, где она. Но просто выйти мы не можем. И у тебя, и у меня, и у всех отверженных вшит под кожу чип. По нему сразу определят, где мы. Его не вырезать, это раствор, который вводят в мышцу. У твоей подруги такого нет, хозяева не портят свои будущие тела. Они ошиблись, – Ворон хрипло захохотал. – Я знал, рано или поздно они ошибутся. Пропустили защитника. У неё нет контрольного чипа, и она спокойно может ходить коридорами для хозяев. Там стоят излучатели страха, таким, как я, туда путь закрыт. Всем закрыт, кроме хозяев и вас, защитников. Я объясню, она сможет принести дезактиватор. Проблема в том, что инъекторы в другом помещении. Если я зайду сначала за раствором, а потом сразу за инъектором, компьютер начнёт меня подозревать и может поднять тревогу. А девушка в системе не отображается. Не бойтесь, не отвязывайте меня, пока не доверяете. Если она не вернётся – ты всегда успеешь меня убить.

– Варя, рискнём?

– Рискнём, – глаза у девушки загорелись.

– А камеры? – на всякий случай уточнил Вячеслав. – Система наблюдения?

– В коридорах хозяев её нет, они не желают, чтобы рабы следили за ними. А в остальных местах наблюдение включается только по приказу. Рабы должны иметь иллюзию свободы, мало кто задумывается, что все их перемещения всё равно отслеживают через чип. Если его заморозить… Компьютер-наблюдатель на такую ситуацию не запрограммирован, никто на базе не может получить в руки одновременно раствор и инъектор – за это казнят на месте. Когда мы заблокируем чипы, то дальше для компьютера мы всё время будем оставаться здесь.

Отпускать Варю не хотелось, но других вариантов не было. Ворон наверняка прав, не могут свеги не учитывать возможность, что пленник всё-таки освободится и выйдет из камеры. Пятнадцать минут, пока девушки не было, Вячеслав изгрыз ногти до самого локтя. Наконец Варя вернулась, неся в руках инъектор и полуметровую цилиндрическую ёмкость серого цвета. Ворон объяснил, как заправлять инъектор и куда делать укол, попутно всё время повторяя, что он полностью во власти землян, и если с Вячеславом хоть что-то случится, то другая защитница всегда сможет отомстить. Руку после укола на несколько секунд словно опустили в кипяток, потом всё прошло, лишь небольшой участок предплечья как заморозили. Освобождённый Ворон, глядя на трясущего рукой парня, объяснил, что работать блокиратор будет недолго, но самое меньшее часа два-три у них теперь есть.

Дальше Ворон примерно объяснил, куда им надо идти. Ворон шёл, изображая, что направляется куда-то по делу – спрашивать здесь было не принято. Вячеслав и Варя двигались параллельно ему, но в коридорах свегов. Паула