Мир без конца - Кен Фоллетт

Мостник колебался. Томас продолжил:

— Я знаю, как тебе отвратительна мысль о предательстве. Но вспомни его первых жертв: порядочный работяга-крестьянин, его красивая жена, четырнадцатилетний парень и маленькая девочка. Трое погибли, девочка — сирота. Знаю, ты любишь брата, но все же его необходимо поймать.

— Понимаю.

— Представляешь, где он может находиться?

Мерфин не был готов отвечать на этот вопрос.

— Ты возьмешь его живым?

— Если получится.

Зодчий покачал головой:

— Этого мало. Мне нужны гарантии.

Томас несколько секунд молчал, затем ответил:

— Хорошо, я возьму его живым. Не знаю как, но что-нибудь придумаю. Обещаю.

— Спасибо. — Мерфин замолчал. Он знал, что должен это сделать, но сердце противилось. Через мгновение молодой человек заставил себя заговорить: — Когда мне было лет тринадцать, мы часто ходили на охоту, нередко с парнями постарше, на целый день, варили все, что настреляем. Иногда даже добирались до Меловых гор и видели семьи пастухов, которые живут в тех местах летом. Пастушки ведут себя весьма вольно, иногда даже позволяют целовать. — Он коротко улыбнулся. — А зимой, когда пастухи уходили, мы пользовались их хижинами. Возможно, Ральф там.

— Спасибо. — Томас встал.

— Не забудь, ты обещал.

— Не забуду.

— Ты доверил мне тайну двенадцать лет назад.

— Помню.

— Я тебя не выдал.

— Понимаю.

— Теперь я доверяю тебе.

Мерфин осознавал, что его слова можно понять двояко: и как просьбу о взаимности, и как скрытую угрозу. Ну и хорошо. Пусть понимает как хочет. Томас протянул свою единственную руку, и строитель пожал ее.

— Я сдержу слово. — Лэнгли вышел.

Ральф и Тэм скакали рядом, за ними ехал Алан Фернхилл, остальные разбойники поднимались в гору пешком. У беглого лорда было прекрасное настроение: еще одно удачное воскресное утро. Наступила весна, крестьяне понесли на рынок свежие продукты. Разбойники тащили полдюжины ягнят, кувшин меда, плотно закупоренный кувшин сливок и несколько бурдюков с вином. Как обычно, сами они получили лишь незначительные повреждения — пустяковые порезы и синяки, нанесенные наиболее отчаянными жертвами разбоя.

Спайка с Тэмом оказалась весьма успешной. Несколько минут легкой потасовки — и у них есть все, что нужно для роскошной жизни на неделю. Остальное время грабители охотились днем и пили вечером. Они же не безмозглые крестьяне, чтобы изводить соседей тяжбами насчет границ наделов или дурить друг друга на арендной плате. Не хватало только женщин, и сегодня они исправили положение, захватив двух пухленьких сестричек лет тринадцати-четырнадцати.

Ральф сожалел единственно о том, что ему так и не довелось повоевать за короля. Он мечтал об этом с детства, и мечтал до сих пор. Быть разбойником слишком легко. Преступник не может гордиться тем, что убивает безоружных вилланов. Мальчишка, еще живший в его сердце, стремился к славе. Он так и не доказал — ни себе, ни остальным, — что у него душа настоящего рыцаря.

Однако Фитцджеральд не позволял этим мыслям портить ему настроение. Поднимаясь на вершину, за которой открывалось горное пастбище, где они разбили лагерь, изгой предвкушал вечернее пиршество. Изжарят ягненка на вертеле и будут пить сливки с медом. А потом девочки… Ральф решил, что положит их рядом, чтобы каждая видела, как сестру насилуют разбойники — один за другим. Его сердце забилось быстрее.

Показались каменные хижины. Разбойник подумал, что пользоваться ими осталось недолго. Подрастала трава, скоро появятся пастухи. В этом году ранняя Пасха — значит, Троица будет вскоре после вальпургиевой ночи. Нужно искать другое пристанище.

Когда до ближайшей хижины оставалось ярдов пятьдесят, он в ужасе заметил, как из нее кто-то вышел. Всадники придержали лошадей, а остальные разбойники схватились за оружие. Человек приблизился к верховым, и беглец разглядел, что это монах. Тэм тихонько воскликнул:

— Да что же это?..

Один рукав монашеской рясы был пуст, и Ральф узнал брата Томаса из Кингсбриджа. Лэнгли шел будто случайный встречный на главной улице.

— Привет, Ральф. Помнишь меня?

Том спросил у подельника:

— Ты знаешь этого человека?

Монах подошел к лошади Фитцджеральда и протянул правую руку. Что, черт подери, он здесь делает? С другой стороны, какая опасность может исходить от однорукого? Разбойник смущенно нагнулся и хотел пожать протянутую руку. Вдруг Томас перехватил руку и стиснул Ральфу локоть.

Краем глаза лорд Вигли заметил возле хижин какое-то движение. Подняв взгляд, он увидел, как из ближайшей вышел человек, за ним второй, потом еще трое; затем люди стали выходить из всех хижин и вставлять стрелы в луки. И в этот момент Лэнгли сильным рывком стащил его с лошади.

Разбойники закричали. Фитцджеральд грохнулся на спину. Гриф испугался и легко отскочил в сторону. Когда Ральф попытался подняться, Томас упал на него, как ствол поваленного дерева, и прижал к земле.

— Лежи тихо, и тебя не убьют, — прошептал он.

Затем разбойник-лорд услышал свист десятков одновременно выпущенных стрел — смертоносный свист, его ни с чем не спутаешь, будто внезапный ветер или громовой раскат. Не меньше сотни человек, подумал он. Ясно, стрелки поджидали в хижинах и вышли по условленному сигналу — когда Томас ухватил Ральфа за локоть. Грабитель захотел сбросить монаха, но, заслышав крики разбойников, передумал. С земли он видел не много, хотя заметил, что некоторые головорезы повытаскивали мечи. Однако лесные братья слишком далеко от лучников, и, если двинутся на противника, их прикончат раньше, чем они добегут до ополченцев. Это побоище, а не сражение. Послышался топот копыт. Интересно, подумал пленник, Тэм атакует лучников или удирает?

Неразбериха длилась недолго. Уже через несколько минут Фитцджеральд понял, что разбойники разбиты наголову. Томас встал, вытащил из-под длинной бенедиктинской рясы длинный кинжал и бросил поверженному:

— Забудь про меч.

Ральф поднялся на ноги, осмотрел стрелков и многих узнал: толстого Дика Пивовара, сластолюбца Эдварда Мясника, весельчака Пола Белла, мрачного Билла Уоткина — скромных законопослушных граждан Кингсбриджа, всех. Его победили торговцы. Но это не самое удивительное. Он изумленно посмотрел на Лэнгли:

— Ты спас мне жизнь, монах.

— Твой брат просил об этом, — жестко ответил Томас. — Будь моя воля, ты умер бы, не долетев до земли.

Кингсбриджская тюрьма располагалась в подвале здания гильдии. Камера без окон, с каменными стенами и грязным полом. Она не отапливалась, и зимой заключенные иногда умирали от холода, но теперь стоял май, а кроме того, Ральфа по ночам согревал плащ. У заключенного даже оказалась кое-какая мебель: стул, скамья и маленький столик, — все это за деньги Мерфин одолжил у Джона Констебля, комната которого находилась за запертой дубовой дверью. В рыночные дни и на ярмарочной неделе он с помощниками дежурил там на случай беспорядков. В камере с Ральфом сидел Алан Фернхилл. Кингсбриджский лучник попал ему в бедро, и, хотя рана не представляла серьезной опасности, убежать подручный и сообщник не смог. А вот Невидимка скрылся.

Настал их последний день. Оба уже были заочно приговорены к смерти за изнасилование Аннет и за преступления, совершенные в зале суда на глазах у судьи: нападение на старшину присяжных, Вулфрика и побег. В полдень шериф заберет беглецов в Ширинг, где их повесят.

За час до полудня Джеральд и Мод принесли заключенным обед: горячий окорок, свежий хлеб и кувшин крепкого эля. С ними пришел Мерфин, и Ральф догадался — попрощаться. Отец подтвердил догадку:

— Мы не поедем с тобой в Ширинг.

Мать добавила:

— Мы не хотим видеть, как… — И осеклась. Родители не поедут в Ширинг, чтобы не видеть, как его будут вешать.

Смертник выпил эля, но есть не мог. Он отправляется на виселицу, зачем ему обед. Да и не хотелось есть. Алан обжирался. Ему, казалось, жестокая участь нипочем. Повисло тяжелое молчание. Никто не знал, о чем говорить в эти последние минуты. Мод тихо плакала, Джеральд негодующе сопел, а Мерфин спрятал лицо в ладони. Только Алан Фернхилл скучал. У Ральфа на языке вертелся вопрос к брату. Он не очень хотел его задавать, но понимал, что это последняя возможность.

— Когда брат Томас стащил меня с лошади, защитив от стрел, я поблагодарил его за то, что он спас мне жизнь. — Заключенный, посмотрев на брата, добавил: — Монах сказал, что делает это ради тебя, Мерфин.

Тот просто кивнул.

— Ты просил его об этом?

— Да.

— Значит, знал, что должно случиться?

— Да.

— Вот как… А откуда Лэнгли знал, где меня искать?

Мерфин не ответил.

— Это ты ему сказал, — закончил Ральф.