Я вам не Сталин… Я хуже! Часть вторая: Генеральный апгрейд (СИ) - Зеленин Сергей

Задумка ясна, да?

Мотострелковый полк так просто не допустит захвата противником материальной части, что произошло в «реальной истории» …

Я не собираюсь быть поставщиком Гитлера по части артиллерии!

Моторизованный инженерно-сапёрный полк, кроме устройства переправ через водные преграды - будет заниматься окапыванием, маскировкой и прочей подобной работой, чтоб не отвлекать артиллеристов от их главной задачи – нанесения огневого поражения противнику.

- …Кроме того, артиллерийской дивизии необходим собственные «глаза и уши» - моторизованный разведывательно-корректировочный батальон со всеми положенными спецсредствами.

Эх… Беспилотники бы ему!

Да, где их взять?

Заглянув генерал-полковнику в глаза, отчего тот поёжился как от холодной воды, ненароком попавшей за шиворот:

- И ещё раз напомню: в первом стратегическом эшелоне должны быть лишь те артиллерийские части и соединение - которые укомплектованы средствами тяги на сто процентов и, уже прошедшие обучение и сколачивание во внутренних военных округах страны.

Впрочем, проблема нехватки тягачей – пусть главная, но далеко не единственная проблема советского Бога войны:

- И ещё… Несмотря что они подчинены и, в конечном итоге действует в интересах пехоты - любые артиллерийские подразделения, части и соединения - все же отдельный род войск и, их руководство должно бдить и свои собственные интересы. Поэтому, как Верховный Главнокомандующий Вооружёнными Силами СССР, категорически запрещаю выполнять такие заявки как «Открыть ураганный огонь по такому-то квадрату или в таком-то направлению». Артиллерийской огонь должен вестись лишь по конкретной, заранее разведанной цели. Причём, заявленная цель должная соответствовать типу и калибру… Чтоб своими словами: не бить из пушки по пустому месту или «по воробьям».

Донесения с полей сражений Великой Отечественной Войны, от первого её дня до последнего, пестрят вот такими донесениями:

«20 августа командир 407-го стрелкового полка, имея в своем распоряжении шесть 76-мм полковых пушек, шесть 45-мм орудий и 26 минометов, требовал, чтобы командир 3-го дивизиона 587-го корпусного артполка, вооруженного 152-мм гаубицами-пушками, немедленно открыл огонь дивизиона по обнаруженным пулеметам противника, в то время как полковая артиллерия решением огневых задач не занималась».

«Командир 343-го стрелкового полка ставил задачу 1-му дивизиону 49-го корпусного артполка вести огонь по скоплению пехоты противника в лесу, площадь которого составляла 30–40 гектаров - то есть в 6–10 раз больше площади, которую он мог обстрелять с надежной плотностью огня для подавления пехоты».

«Командир 1-го батальона 18-го мотострелкового полка потребовал открыть артиллерийский огонь дивизиона по отдельным автоматчикам».

«3-му дивизиону 266-го корпусного артиллерийского полка было приказано вести огонь в «энном» направлении на предельной дальности (17 км) «до последнего снаряда»».

«Командир 3-го батальона 6-го мотострелкового полка давал такие странные указания командиру 587-го корпусного артиллерийского полка: «Дайте чуть-чуть влево“, «Дайте чуть-чуть поближе, метров пять — десять»…».

Такая страсть-пристрастие к «ураганному» или «барабанному» огню, приводившего лишь к зряшному расстрелу стволов и боеприпасов - была замечена у российского генералитета ещё в годы Первой мировой войны и, было немало приказов Ставки и ГАУ, его запрещающих.

Однако, напрасно!

Эта болезнь передалась красным командирам и я твёрдо намерен выжигать её калённым железом.

- Передайте в письменном виде своим подчинённым, товарищ генерал, что в случае вскрытия таких случаев представителями «Особых отделов», в штрафбат со всеми втекающими отсюда последствиями - будут отправлены лица, как отдавшие такие приказы - так и их выполнившие.

Взглянув на мрачно сидевшего надутым сычом Абакумова, который явно не понимал зачем он здесь:

- А Вы, товарищ Председатель «Управления особых отделов» Наркомата госбезопасности, передайте всем начальникам особых отделов: в случае если они проморгают, или будут покрывать такие случаи – к ним будет применена высшая мера социальной защиты… Расстрел!

***

Закончив с организационными вопросами артиллерии, возвращаюсь к техническим. Пришла пора взяться за артиллерию Резерва Главного Командования (РГК) – входящую в состав групп армий. Иными словами, это – фронтовая артиллерия. Организационная структура – отдельные артиллерийские дивизии или корпуса.

Тут вот тоже одна непонятка с материальной частью…

Спрашиваю своих главных артиллеристов:

- Зачем иметь на этом уровне 122-мм пушку «А-19» - с максимальной дальностью 19 800 метров, если есть 152-мм пушка-гаубица «МЛ-20», бьющая примерно на столько же - на 17 200? Зачем ради каких то несчастных двух с половиной километров дальности, иметь лишнюю артсистему?

Да и, с квалификацией наших артиллеристов и методами инструментальной разведки, стрельба на такую дальность – зряшный расход боеприпасов. Ежели всё же все же потребуется стрелять на такие дистанции - проще разработать облегчённый 152-мм снаряд для «МЛ-20» с улучшенной аэродинамикой.

Так и не получив ответа – ни вразумительного, ни мало вразумительного – вообще никакого, приказываю:

- Снять с производства «А-19»! Немедленно!

Смотрю: представители Пермского завода побежали к телефону и, это не могло не порадовать мою деспотическую душу.

«Пилю» дальше:

- Впредь, артиллерийские соединения РГК фронтового подчинения - вооружать только дуплексом «МЛ», дополнительно разработав на её лафете 203-мм мортиру.

Уже в ходе «реальной» войны была попытка - дополнив мортирой, превратить дуплекс «МЛ» в триплекс - для чего на всё тот же «общий» хорошо зарекомендовавший себя лафет, наложили снабжённый навинтным дульным тормозом ствол-моноблок от «Сталинской кувалды», с казёнником и затвором…

От «большой мощной» 203-мм гаубицы «Б-4», то есть.

Получившаяся корпусная мортира «М-4» прошла все положенные испытания и после устранения замеченных недостатков была рекомендована к принятию на вооружение. Однако этого события не произошло.

Почему?

Не ко мне вопрос, но думаю - наши стратеги уже почувствовали себя победителями и решили что и без корпусной мортиры как-нибудь довоюют…

И зря!

Необходимость такого мощного орудия, стала ясна при штурме немецких городов, с многочисленными прочными каменно-кирпичными постройками. Чтоб проломить их стены, пришлось вводить в штат корпусной артиллерии и ставить на прямую наводку семнадцатитонные 203-мм гаубицы большой мощности «Б-4».

Естественно, такая затея ни к чему хорошему изначально привести не могла, лишь к пролитию большей крови среди расчётов и штурмующей пехоты.

***

Идем выше по ступенькам советского Бога войны и доходим до «триплекса большой мощности» - состоящего из 152-мм пушки «Бр-2», 203-мм гаубицы «Б-4» и 280-мм мортиры «Бр-5», из которого наибольшее распространение и известность получила гаубица «Б-4» - после Советско-финской войны прозванная «Сталинской кувалдой».

К 22 июня 1941-го года в РККА имелось всего 849 таких орудий, сведенных в тридцать три гаубичных полка большой мощности «Резерва Верховного Главнокомандования» (РВГК). Неизвестное мне количество гаубиц «Б-4» было захвачено немцами, часть из которых поступила на вооружение частей береговой обороны германской армии под названием «20,3-см Н.503(r)». В Советской же армии, эти штуковины служили ещё очень долго по окончанию войны и, пройдя полный апгрейд - дослужились до появления ядерных боеприпасов к ним.

Не в пример менее многочисленные 152-мм пушки «Бр-2» (всего до войны было выпущено 39 экземпляров, а с началом войны производство было вообще прекращено), были сведены в один тяжёлый пушечный полк «РВГК» и две батареи береговой обороны. Насколько это орудие «популярно», можно судить по тому, что потерь эти части не имели. Ибо их впервые решились применить в ходе Берлинской наступательной операции, с неизвестным исторической науке результатом.