Выстрел в Опере - Лада Лузина

— Булгаков никогда не кончал с собой! — восклицательно возразила Маша.

— В хорошем смысле, — утешила ее Вероника. — Естественно, ни в коем случае нельзя приравнивать их самоубийства к тому, что осуждается церковью. И Гоголь, и Булгаков совершили жертву. Они сделали выбор. Они выбрали Бога. Любопытно, что перед смертью Гоголь сжег вторую часть «Мертвых душ». А Булгаков, напротив, писал свой роман до последнего вздоха.

— Булгаков умер, как только дописал роман «Мастер и Маргарита». Он умер сразу после этого — через две недели! — воскликнула Маша. — О Боже…

Глава двадцатая,

в которой Катя спасает мир

По всей видимости, в 30-е годы Булгаков каким-то образом предчувствовал свою смерть и потому осознавал М и М как «последний закатный» роман, как завещание, как свое главное послание человечеству.

Маша захлопнула рот ладонью.

Глаза ее на верхней, открытой части лица стали круглыми, как две плошки.

Смерти, окружавшие Аннушку черным ореолом, затмили: «Лира — не зло и не добро. Она — это вы!».

Ахматова стояла перед мужчиной.

А писатель должен стоять перед Богом.

Перед Машей вдруг предстали оба — распятый на кресте Бог на затуманенном дальнем плане панорамы «Голгофа» и стоящий перед ним светловолосый гимназист.

А освобожденный от ошибки мозг выдал последовательное, неопровержимое, лаконичное доказательство:

Настоящее, а не предполагаемое знакомство Анны Ахматовой и Михаила Булгакова состоялось во время поездки Булгакова в Ленинград в июле 1933.

В 1929 году Булгаков начал писать первый вариант романа «Мастер и Маргарита», но уничтожил его.

А 2 августа 1933 года написал своему другу:

«В меня… вселился бес. Уже в Ленинграде и теперь здесь, задыхаясь в моих комнатенках, я стал марать страницу за страницей наново тот свой уничтоженный три года назад роман. Зачем? Не знаю…»

Там, в Ленинграде, между июлем и августом 1933 Ахматова отдала ему Лиру!

И Булгаков знал, знал, знал…

Когда-то он сказал своей будущей — третьей, самой любимой жене — Елене: «Дай мне слово, что умирать я буду у тебя на руках».

«И когда потом, — написала в своих воспоминаниях Елена Булгакова, — начиная с 35-го года он стал почему-то напоминать мне эту клятву, меня это тревожило и волновало. Говорю ему: „Ну пойдем, сходим в клинику, может быть, ты плохо себя чувствуешь?“ Мы делали анализы, рентген; все было очень хорошо. А когда наступил 39-й год, он стал говорить: „Ну, вот пришел мой последний год“… у Михаила Афанасьевича появилась манера вдруг, среди самого веселья, говорить: „Да, вам хорошо, вы все будете жить, а я скоро умру“».

В 1939 году он заболел нефросклерозом!

И принял это как неизбежное.

«Дописать, прежде чем умереть!» — легендарная заметка была сделана рукою писателя на одной из страниц рукописи «Мастера и Маргариты».

Он умер в 1940 году.

Как только дописал!

А к сороковинам его смерти Анна Ахматова написала стихи:

Вот это я тебе, взамен могильных роз,Взамен кадильного куренья;Ты так сурово жил и до конца донесВеликолепное презренье.Ты пил вино, ты как никто шутилИ в душных стенах задыхался,И гостью страшную ты сам к себевпустилИ с ней наедине остался….

— Он сам впустил к себе смерть. Он согласился умереть, — окончила Маша, изложив все сказанное выше куда менее лаконично и куда более эмоционально и бестолково. — Он знал об этом! И Ахматова знала!

— И я знала, — вспомянула Чуб. — Разве я не говорила тебе сто раз: Лира у Булгакова!

— Что за Лира? — с живейшим интересом спросила Вероника. — Неужели та самая, о которой говорила Анечка Голенко? Так она существует?

— Еще как существует! — крикнула Чуб, слетая с табурета. — И Ахматова отдала ее Булгакову!

Им нечего было терять.

Они все изменят — и этого разговора не будет.

И висящих на стене ходиков с надписью «49 лет Октября», с матросом и солдатом на потертой картинке не выпустят, картинку не нарисуют. Вероника не родится и никогда не напишет статью о мистике писательских судеб. Из Дашиных родственников на свет появится один дедушка Чуб, станет академиком и умрет бобылем.

И Ковалева не нарушала Великий запрет, говоря:

— У них были странные отношения. Оба учились в Киеве. Оба пережили первую киевскую любовь. Оба обвенчались тут. Оба потом развелись. У обоих было три брака… И все же они совсем не похожи! Они — как антитеза. У нее роковая первая любовь. У него — последняя. Ахматова начала писать в Киеве стихи о любви. А Булгаков написал свой первый роман в Москве о своей самой большой любви — Киеве. Булгаков, как Блок, стихов Ахматовой не любил. А она считала его роман «Мастер и Маргарита» — гениальным. Ахматова прославилась вмиг. А Булгаков — лишь после смерти.

— В том-то и разница между языческой и христианской жертвой, — великомудро грюкнула Даша.

— Когда они познакомились, Ахматова уже почти не писала… Она не писала стихов 13 лет! А в 35-м году в одну ночь арестовали ее третьего мужа и сына Льва Гумилева. Анна примчалась утром к Булгакову. Он написал письмо Сталину. И их отпустили. Булгаков, по сути, спас ее сына от смерти… А Ахматова стала писать «Реквием» — совсем другие стихи.

— Ты повторяешься, — урезала текст Даша Чуб. — И так все понятно. Ахматова нашла Лиру и молниеносно прославилась. Хотя, как пример, та же Цветаева выпустила до появленья Ахматовой целых два сборника, но все равно осталась в сравнении с ней на вторых ролях.

«Откуда ты знаешь так точно?» — не спросила Маша, вспомнив: Марина Цветаева повесилась.

— Не перебивай, — прореагировала Чуб на Машину попытку открыть рот. — Потом Ахматова перестала писать, потому что до нее, как до жирафа, дошло, чего это стоит — ей лично. Она отдала Лиру Булгакову. Может, давно искала, кому ее втюхать, может, потому, что он, как и Лира, был из Киева. У Булгакова тут же попер роман. — Надо было отдать Даше должное — она впрямь излагала все быстро и бойко. — И чем больше он пер, тем ближе был конец, он это понимал. Но он принес в жертву себя и написал по-настоящему землепотрясную штуку — заметь, я не спорю, «Мастер и Маргарита» — прикольная вещь. В данном контексте я даже готова признать, что революция — это трамвай, — щедро погладила она Машину версию. — И единственное, чего мы пока не знаем: кому Булгаков, умирая, отдал Лиру? Но если мы это узнаем, нам не придется ничего Отменять! Лира ж не дарит человеку талант, она помогает реализовать его… Она вытянет обратно мой голос! Она вытащит из нас силу Киевиц, о которой все только говорят. Мы всех победим! Всех соперников на музыкальном фестивале. — Чуб вдруг заговорила шифром.