Глаз бури - Тэд Уильямс

- Кантака! сказал он тихо.

Рычание сменилось странным подвыванием. Волчица наклонила голову набок.

- Кантака! Это ты? - Он попытался вспомнить что-нибудь из наречия троллей, которым пользовался Бинабик, но ничего не смог вспомнить. - Ты ранена? - Он беззвучно клял себя: ни разу не подумать о волчице с того момента, как его принесли с Драконьей горы! Ведь она была их спутницей и больше - другом. - Эгоист! - ругал он себя.

Бинабик в тюрьме, и никто не знает, что с Кантакой. У нее отобрали хозяина и друга так же, как у Саймона отобрали доктора Моргенса. Ночь показалсь еще более холодной и пустой, наполненной лишь легкомысленной жестокостью, царящей в мире.

- Кантака? Ты голодна? - Он шагнул к ней, но волчица попятилась. Она снова зарычала, но скорее от возбуждения, чем от злобы.

Она сделала несколько прыжков, ее серая шкура стала почти невидимой, снова зарычала, прежде чем отбежать.

Саймон пошел за ней.

Когда он осторожно ступал по мокрой каменной дороге, ему пришло в голову, что он делает глупость. Петляющие тропы горы Минтахок совершенно не годились для полуночных прогулок, особенно без факела. Даже тролли знали это: за пологами пещер ни света, ни звука, тропинки безлюдны. Как будто он очнулся от одного сна, чтобы оказаться в другом: путешествие впотьмах при отдаленном сиянии бездушной луны.

Кантака, казалось, знала, куда идти. Когда Саймон сильно отставал, она возвращалась, останавливалась на расстоянии вытянутой руки, а затем снова бежала вперед. Ее горячее дыхание колыхало ночной воздух. Она казалась существом из иного мира и уводила его от людских очагов.

Только когда они обогнули гору, удалившись от пещеры, Кантака примчалась к Саймону и не остановилась поодаль. Ее мощное тело ударилось об него, и хотя удар был несильным, он сел на землю. Она постояла над ним минутку, уткнувшись мокрым носом в шею возле уха. Саймон почесал ее за ушами и даже сквозь толстый мех почувствовал, что она дрожит. Через мгновение, как будто утолив потребность в ласке, она отскочила и тихо завыла. Он встал, потирая спину, и пошел за ней.

У Саймона создалось впечатление, что они обошли полгоры. Волчица стояла теперь на краю большого черного провала, поскуливая от волнения. Саймон осторожно продвигался вперед, ощупывая грубую каменную поверхность горы правой рукой. Кантака нетерпеливо перебирала лапами.

Волчица стояла на краю ямы. Луна, проплывавшая по небу низко, как груженный галеон, могла лишь посеребрить камень, отвесно уходящий вниз. Кантака снова взвизгнула с едва сдерживаемым энтузиазмом.

Саймон был потрясен, услышав голос, отозвавшийся снизу:

- Убирайся, волк! Даже спать не дают, проклятье Эйдона!

Саймон бросился на холодные камни и пополз вперед на четвереньках. Наконец он остановился и свесил голову в зияющую пустоту.

- Кто там? - крикнул он. Его слова отдались в яме так, как будто пролетели значительное расстояние. - Слудиг?

Короткое молчание.

- Саймон, это ты?

- Да! Да, я. Кантака привела меня. Бинабик с тобой? Бинабик! Это я, Саймон.

Снова молчание, потом снова заговорил Слудиг, и Саймон уловил напряжение в голосе риммера:

- Тролль не разговаривает. Он здесь, но он отказывается говорить со мной, с Джирики, когда тот приходил, вообще со всеми.

- Он болен? Бинабик, это Саймон. Почему ты не отвечаешь?

- Он болен сердцем, думаю, - сказал Слудиг. - Он выглядит так же, как всегда, может отощал, но я тоже отощал. Но ведет себя, как мертвый. - Снизу послышался царапающий звук, когда Слудиг или кто-то другой пошевелился там, в глубине. - Джирики говорит, они нас убьют, - сказал риммер минутой позже. В голосе его была обреченность. - Ситхи за нас просил, может без особого жара или особой злости, но во всяком случае просил. Он сказал, что тролли не согласны с его доводами и Хотят осуществить свое правосудие. - Он горько засмеялся. - Ничего себе правосудие: убить человека, который не сделал им никакого зла, да еще убить одного из своих. Причем оба пострадали за общее благо, в том числе и за троллей. Айнскалдир был прав: кроме этого молчальника рядом, все они связаны с адом.

Саймон сидел, обхватив голову руками. Ветер беззаботно носился вверху. Его охватило отчаяние беспомощности.

- Бинабик! - воскликнул он, перевесившись через край. - Кантака ждет тебя! Слудиг страдает возле тебя! Почему ты мне не отвечаешь?

Ответил Слудиг:

- Говорю тебе, это бесполезно. У него закрыты глаза. Он тебя не слышит и совсем не разговаривает.

Саймон шлепнул рукой по камню и выругался, почувствовав, что на глаза навернулись слезы.

- Я помогу тебе, Слудиг. Не знаю как, но помогу. - Он сел. Кантака ткнулась в него носом и заскулила. - Что-нибудь тебе принести? Еды? Питья?

Слудиг глухо засмеялся:

- Нет, нас кормят, хотя и не на убой. Я бы попросил вина, но не знаю, коща за мной придут, а мне не хотелось бы уходить с головой, отуманенной зельем. Помолись за меня, пожалуйста, и за тролля тоже.

- Я сделаю больше, Слудиг. Клянусь! - Он поднялся на ноги.

- Ты был отважен там, на горе, Саймон, - тихо отозвался Слудиг. - Я рад, что встретился с тобой.

Звезды тихо мерцали над ямой, когда Саймон уходил, пытаясь держаться и больше не плакать.

Так он брел под луной, погруженный в вихрь своих несвязных мыслей, пока не понял, что снова следует за Кантакой. Волчица, которая нервно металась у края ямы, пока он разговаривал со Слудигом, теперь целенаправленно трусила перед ним по дороге. Она по-прежнему не подпускала его к себе, и он с трудом поспевал за ней.

Лунного света едва хватало, чтобы видеть, куда они идут, а ширина тропы едва позволяла исправить любой неверный шаг. Он все еще ощущал слабость. Не раз ему приходило в голову, что лучше просто сесть и подождать рассвета, коща кто-нибудь наткнется на него и благополучно доставит его в пещеру, но Кантака бежала вперед со свойственной волкам решимостью. Ощущая перед ней некоторую вину, он старался не отставать.

Вскоре он не без тревоги отметил, что путь их становится все круче, а тропинка все уже. По мере того, как волчица поднималась выше, они пересекли не одну горизонтальную тропу, воздух становился разреженнее. Саймон сознавал, что они не могли забраться настолько высоко и что это ощущение порождено его собственным затрудненным дыханием, но он все равно чувствовал, что они выходят из зоны безопасности в более высокие области. Звезды стали значительно ближе.

На мгновение он подумал, что эти холодные звезды могут быть просто лишенными воздуха пиками других, невероятно далеких гор, которые теряются в темноте, и только их покрытые снегом вершины отражают лунный свет. Но нет, это нелепо. Где бы могли они располагаться, чтобы быть невидимыми днем под яркими лучами солнца?