Седой - Евгений Эс

Жареная туша кабанчика источала дразнящий аромат, говорящий о готовности и роняла шипящие капли жира в огонь. Не снимая жаркое с вертела, орки приступили к шумной трапезе. У всех оказались ножи, которыми они ловко обрезали горячие куски мяса и с громким чавканьем пожирали. От культуры они были далеки, поэтому позволяли себе сыто рыгать и ковырялись пальцами в зубах. Глядя на них Виктору тоже захотелось и есть и пить, но когда кто-нибудь из орков поворачивался в его сторону, студент вздрагивал и съеживался под этим холодным взглядом. Насытившийся главарь, Витя его уже отличал от других, лениво поднялся и, поглаживая свое пузо, вразвалку подошел к пленнику. Орк грузно присел рядом на корточки. Даже присев он был огромен, наверное, в нем было не меньше двух метров роста и от него прямо таки шибало запахом застарелого пота. Он взял студента за лицо жирными пальцами, повертел в стороны, рассматривая свозь окуляры гогглов, в которых монстр казался еще более зловещим. Затем потрогал волосы юноши. Чем-то они его заинтересовали. Сам орк был сейчас без головного убора, и имел гладко выбритую голову с покатым убегающим назад лбом. Наконец главарь закончил осмотр, привычно сдвинул гогглы на лоб и удовлетворенно засопел. Хотя Сомову было совершенно не по себе, но его обезвоженный организм требовал жидкости и пересилил страх перед монстром.

— Пить, — попросил он и показал связанными руками на рот, — пить.

На этот раз человека поняли и даже снизошли до его просьбы. Когда главарь вернулся к костру, то отдал короткое распоряжение. Другой орк, подчиняясь приказу, принес флягу из тыквы, небрежно бросил ее рядом с Виктором и глянул на человека так, что стало понятно — для него, что воды подать, что ножом пырнуть было одно и то же. Внутри фляги оказалась свежая и холодная вода, показавшаяся необычайно вкусной для человека, который не пил несколько дней. Утолив жажду, Витя сразу почувствовал себя намного лучше. Мяса ему не предложили, а обращаться с просьбой еще раз юноша не посмел.

Вскоре орки угомонились и стали устраиваться на ночлег вокруг костра, ногами к огню. Расстилали попоны, под голову приспосабливали снятые седла или свернутые шкуры. Охрану не выставили, а значит, пребывали в уверенности, что им ничего не угрожает, однако оружие аккуратно пристраивали рядом, под рукой, на всякий случай. Караулить Виктора также никто не собирался, да и куда он связанный денется? Ночь предстояла ужасная. Раздетый и разутый юноша был убежден, что от переохлаждения он если не умрет, то уж наверняка заболеет. Беспокоили и другие мысли — где он оказался, как сюда попал и есть ли способ вернуться назад, домой? А если такой способ есть, то когда он сможет вернуться? Да и выживет ли он в этом негостеприимном мире? Тело дрожало от холода и возможно, что уже эту ночь он не переживет. Невыносимо сильно захотелось назад на землю, в свой благополучный понятный и цивилизованный мир. Только теперь в полной мере Витя оценил, как хорошо было дома. Подумалось, что сейчас в это время на Земле, его, наверное, уже считают погибшим. На глаза навернулись слезы. Бедные мои мама и папа.

Негромко журчала вода в реке, изредка раздавался плеск невидимой рыбы, фыркали стреноженные кони и потрескивали, стреляя искрами дрова в костре. Эти, такие мирные звуки, перекрывались противным сопеньем и храпом засыпающих орков. Перед сном, один из последних бодрствующих монстров подвесил недоеденную тушу на сук дерева, а затем подбросил больше дров в костер, чтобы тепла хватило до утра. Туда же, в огонь он отправил и бесполезные, по его мнению, остатки сумки из неопрена. Свернувшись калачиком, студент отрешенно смотрел, как вместе с сумкой от ноутбука сгорает в красном коптящем пламени паспорт гражданина Российской Федерации, Сомова Виктора Владимировича.

Глава 4

Добро пожаловать в рабство

Виктор лежал в общем сарае, на глиняном полу посыпанным соломой, укрывшись дырявыми грязными тряпками и сквозь отдушину под потолком смотрел на подсвеченные луной ночные облака. Это было единственное его развлечение в новом мире, в котором он прожил уже два месяца. Когда наступала ночь, и он оставался один, то всегда смотрел на такие очень земные облака и вспоминал свою далекую потерянную родину. Эх, половину жизни бы отдал за то, чтобы сейчас оказаться дома. Да вот только не с кем было заключить подобную сделку. От безнадежной грусти Сомова отвлекла боль, стрельнувшая в плечо.

В своей земной прошлой жизни Витя всегда хотел иметь татуировку, но никак не мог определиться какую конкретно. Ведь потом от нее не откажешься и, передумав уже не смоешь. Татуировка это навсегда. Теперь она у него есть. Коричневые косой крест и вязь иероглифов на левом плече, которые означали, что он является рабом, указано было имя хозяина с титулом, название местности и дата, когда было поставлено клеймо. Теперь он раб. И у него есть хозяин орк, которого зовут Вендор Ихар. И первые слова на чужом языке Сомов изучал по этому клейму. Но самое невероятное заключалось в том, что клеймо было магическое. Да, в мире, куда попал студент физического факультета, существовала сказочная магия, что явилось еще одним сокрушительным ударом по мировоззрению студента. Как она действует, Виктор пока не понимал, а объяснять ему никто не собирался. Но совершенно точно, что магия была не такой, как это представляли в фэнтезийных книгах, фильмах и компьютерных играх на земле. Никто не кастовал фаерболы, не бил молниями и не произносил заклинания. Магия была напрямую связана с магическими амулетами, и не как иначе, но все же это была именно магия, непостижимая пугающая и никак не укладывающаяся в рациональную научную картину мира. Обладание магическими амулетами было уделом избранных таких, как например, его хозяин орк Вендор, на котором всегда было надето несколько блестящих магических штук. Непосредственно в действии магические амулеты Виктор наблюдал всего лишь два раза. Это магическое клеймо и магические светильники. Магических ламп было полно в доме у хозяина, и Витя глядя издали поражался, как те светят без какого-либо внешнего источника энергии. Их никто не включал, они сами разгорались вечером, и сами к утру гасли. Но что самое удивительное свет их распространялся не далее тридцати метров. Стоило сделать шаг чуть дальше, как магический свет быстро тускнел и исчезал, словно его и не было вовсе. Фотоны себя так не ведут, но если это не фотоны то тогда что? Загадка.

А с магическим клеймом студент познакомился лично. Когда амулет лег на плечо, Сомов предполагал, что это будет безболезненная процедура, раз используется чудесная магия, а не раскаленное железо. Но он жестоко ошибся. Больно было до невозможности, почти до того предела, когда еще чуть-чуть и потеряешь сознание. Юноша захлебывался криком, а орки вокруг хохотали. Они вообще любили повеселиться. Вот только веселые забавы орков часто были связаны с истязаниями и жестоким обращением. Да и была ли грань между удовольствием и жестокостью в их понимании, кто знает? Когда-то древние римляне тоже не особо не разделяли секс и убийства, считая и то и другое наслажденьем. Боль в плече, спустя день притихла, но не прошла совсем и теперь время от времени напоминала о его статусе в этом мире. О самом унизительном и презренном статусе, который только может быть у человека в любом из существующих миров — о статусе раба. По злой иронии судьбы, бесправного раба с неоконченным высшим образованием.