Семейные тайны Армстронгов - Эндрю О’Коннор

В руках у Синклера был букет прекрасных горных цветов.

– Цветы для меня, Синклер? Я и не знал, что ты так ко мне относишься, – шутливо поддел его Эдвард, вызвав смех гостей.

Диана Хантер слегка пригладила рукой волосы и с улыбкой немного выдвинулась вперед. Синклер шел прямо к ней, однако, к ее большому удивлению, в последний момент прошел мимо и направился к столику, за которым сидела Анна.

– Это вам, Анна, – сказал Синклер и поклонился.

Сбитая с толку, Анна быстро взглянула на Джорджину, которая тоже выглядела совершенно ошеломленной.

– О, большое спасибо, Синклер. Очень мило с вашей стороны. – Протянув руку, она взяла букет.

Несмотря на улыбку, глаза у Синклера были холодные и злые. Анну передернуло. Она передала цветы Бартону, а Синклер отправился к Эдварду и другим мужчинам, смеявшимся и шутившим, стоя у камина.

– Что ты об этом думаешь? – прошептала Анна Джорджине.

– Толковый ход. Не хочет выглядеть в глазах Эдварда настолько уж плохим. Хочет сделать вид, что между вами все хорошо.

Чуть позже в этот вечер все собрались вокруг Дианы Хантер, чтобы послушать, как она поет под потрескивание дров, пылавших в камине. Голос у нее был чарующий и гипнотический, а лицо эффектно подсвечивалось отблесками огня в полутемной комнате.

Когда Диана пела романс «Она идет по ярмарке», глаза ее, казалось, застыли на тенях, отбрасываемых языками пламени на стенах комнаты. Но это было не так. Диана смотрела прямо в черные глаза Синклера, отвечавшие ей таким же пылким взглядом под заключительные слова песни: «Любовь наша будет недолгой – лишь до дня нашего венчания».

13

Джорджина вернулась в Таллидер, и Анна снова на некоторое время осталась одна. После ее размолвки с Эдвардом все быстро вернулось на свои места. Эдвард, похоже, считал, что цветы, которые преподнес Синклер Анне, были прекрасным свидетельством установившегося мира и что теперь они стали лучшими друзьями. Однако, хотя при встрече они вели себя радушно, Анна все же всячески старалась избегать компании Синклера.

Несмотря на то что Шон частенько действовал ей на нервы, Анна стала ловить себя на том, что он ей постепенно начал даже нравиться. После отъезда Джорджины он стал для нее желанным развлечением – всегда был готов куда-нибудь отвезти или поделиться последними местными сплетнями. Зима выдалась морозная, и Анна частенько уводила Шона в сад, где он под ее руководством сооружал защиту цветам и кустарникам от холодов. Сады Анна любила и живо интересовалась ими.

– А в какой части поместья ты живешь, Шон? – как-то спросила у него Анна.

– У Нокмора, – сказал Шон, подрезая куст остролиста возле ступенек, ведущих к фонтану. – У меня славный домик и четыре акра земли у озера. Мне там очень нравится.

– А семья твоя тоже живет в поместье? Твои родители, я имею в виду.

– Нет. Сам я родом из поместья Гамильтонов.

– Почему же ты там не остался?

– Ох, эти Гамильтоны – отвратительная компания. К людям относятся как к грязи. Поэтому, как только у меня появилась возможность, я оттуда быстренько сбежал. Здесь на конюшнях освободилось место конюха, и я ухватился за него. А теперь я беру в аренду уже свою землю.

– А что, лорд Эдвард намного добрее Гамильтонов как землевладелец?

– Лорд Эдвард – настоящий джентльмен. Хороший человек до мозга костей. Его очень любят и в поместье, и в городе.

– Отрадно слышать такое, – сказала Анна, стараясь, чтобы это не прозвучало слишком уж саркастически.

– Честно говоря, он действительно старается сдерживать мистера Синклера – насколько это вообще возможно, учитывая характер мистера Синклера.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, мистер Синклер, как вы сами уже видели, очень жесткий. И безжалостный по отношению к тем, кто ему перечит. А лорд Эдвард старается его немного приструнить. Старается заставить его проявлять какое-то сочувствие. Дать людям шанс, если они задерживают плату или не могут работать так быстро, как того требует мистер Синклер.

Анна внезапно почувствовала прилив любви к собственному мужу за то, что он пытается направить своего деспотичного кузена на путь великодушия.

– А ты долго еще собираешься жить в этом поместье, Шон? С твоими четырьмя акрами земли? – Она не старалась скрыть несколько насмешливую интонацию своих вопросов.

– А чем тут хуже, чем где-то еще? Куда мне идти? Женюсь на какой-нибудь хорошей девушке из города, мы с ней вместе поселимся в нашем домике, и у нас будет большая семья.

– Как все добрые местные католики-арендаторы! – Она уже в открытую насмехалась над ним.

– Можете сколько угодно смеяться по поводу католиков-арендаторов. Только если бы не мы, вы бы не смогли получать доход, позволяющий вам содержать такое огромное поместье и вести хозяйство в вашем большом доме. Именно наша рента дает вам возможность вести жизнь, к какой вы привыкли.

Анна почувствовала, что это дерзкое заявление Шона задело ее.

– Думаю, найдется немало фермеров-арендаторов, которые будут рады и счастливы взять твои четыре акра земли в любой момент, как только ты почувствуешь, что тебе тяжело с ними управляться, Шон.

– Не сомневаюсь в этом, только это все равно будет кто-то из таких же католиков-арендаторов и вы все равно будете все так же зависеть от выплачиваемой ими ренты, не так ли?

– Шон, не думаю, что династия Армстронгов когда-либо полагалась исключительно на таких, как ты, – величественным тоном сказала она ему. – А теперь, когда закончишь с остролистом, срежь-ка этот плющ со стены. – Она медленно развернулась и пошла назад в сторону дома.

– Как прикажете, миледи, – с ухмылкой сказал ей вслед Шон, продолжая подравнивать остролист.

14

Шли месяцы, холодная зима сменилась свежестью весны, а жизнь Анны и Эдварда продолжала оставаться сплошным водоворотом балов и приемов. Социальная жизнь представителей их класса всегда вращалась вокруг больших домов – таких, как их. Между династиями дворян имело место постоянное соревнование – чей дом более роскошный, кто самый гостеприимный хозяин, кто сможет дать лучший бал. Эдвард делал все, чтобы их дом выдерживал самую жесткую конкуренцию. А Анна без всяких усилий превратилась в очаровательную и весьма популярную хозяйку дома. Эдвард очень гордился своей женой. Все в их окружении восхищались ею. В обществе она чувствовала себя совершенно непринужденно и легко взяла на себя роль, для которой родилась и воспитывалась.

Эдвард и Анна ехали домой в крытом экипаже из далекого поместья Картонов в графстве Килдэр, где они гостили на прошлой неделе, посетив пока что самый изысканный бал в этом году.

Анна размышляла о своем, а ее муж время от времени дремал.

– Эдвард?

– Да, моя дорогая?

– А почему Диану Хантер никто, кроме нас, никогда не приглашает на приемы или просто в гости?

Эдвард открыл глаза и внимательно взглянул на нее.

– Не будь наивной, Анна. Много мелких протестантских фермеров участвуют в делах большого местного поместья. Но они все же недостаточно «общество», чтобы их при этом приглашали куда-то еще.

– Думаю, Диана Хантер очень хотела бы переступить эту черту, – сказала Анна.

– Ты ее недолюбливаешь, верно? – спросил он.

– Нельзя сказать, чтобы я ее не любила. Просто не испытываю к ней теплых чувств. Мы действительно должны приглашать ее к себе в дом по любому случаю? Я бы предпочла, чтобы мы иногда делали в этом паузу.

– Было бы невежливо не приглашать ее. К тому же Синклер не очень-то обрадуется, если мы вдруг вычеркнем ее из списка приглашенных гостей.

– Синклер?

– Мне кажется, он без ума от нее.

– А между ними что-то есть? – спросила она, думая о том, не подтвердятся ли ее подозрения.

– Небольшой флирт – не более того. Думаю, наш Синклер метит немного повыше, чем миссис Хантер.

– Немного повыше? – смущенно посмотрела на него Анна.

– Ну, ты ведь сама говорила: Диана Хантер – не дворянка. А Синклер все-таки внук лорда. Он амбициозен и, думаю, хочет однажды завести собственное поместье – как бы оно ему ни досталось… Этого вполне возможно достичь через женитьбу.

Анна кивнула:

– Да. Я уверена, что он сможет найти себе партию получше, чем Диана Хантер.

15

Диана Хантер, широко улыбаясь, сидела на диване в гостиной их дома и держала за руку стоявшего рядом Синклера.

– Мы хотим, чтобы вы узнали об этом первыми, – сказал Синклер Анне с Эдвардом. – Мы с Дианой помолвлены.

– Вот это сюрприз! – Эдвард был захвачен врасплох этим известием, но тем не менее улыбался.

– Как неожиданно! – добавила Анна.

Эдвард пожал руку Синклеру и крепко обнял его, после чего поцеловал Диану.

– Наши поздравления, – сказала Анна, целуя Синклера в щеку.

Диана встала и, продолжая все так же улыбаться, обратилась к Анне:

– Я счастлива. Мне бы хотелось, чтобы мы были как сестры.