Змей подколодный - Елена Никольская

Магии в гимназии было полным-полно — но исключительно бытовой. Ольга не сомневалась, что еда в столовке не только появляется сама собой, но и готовится так же, и тарелки моются не кухонными рабочими. Пропотевшие на физкультуре футболки на следующий день висели в раздевалке сверкая и благоухая. Подобным же образом были устроены шкафы в общежитии: сунул грязное — достал чистое и выглаженное. Чернила в ручках не кончались никогда, а если ручка терялась, в ящике письменного стола тут же оказывалась новая. Ненавистный корсет затягивался самостоятельно — и ослабить его не удавалось. И ни разу Ольга не встретила в гимназии ни уборщицу, ни садовника — но впечатление было, что чистоту наводят просто ежеминутно!

О занятиях и говорить не стоило — первую неделю первокурсники, напрочь обалдевшие, смотрели на преподавателей, глаз не спуская и рты раскрывши. На уроках лингвистики между пальцами мадам Окстри бегали разноцветные корни и суффиксы. У математика над столом висели в воздухе уравнения, а найденные значения иксов и игреков обменивались церемонными рукопожатиями. А физика! Физика, которую Ольга ненавидела раньше всей душой! Вот первый закон Ньютона, к примеру, описывающий воображаемую ситуацию, — полный маразм! Инерциальные системы отсчёта, координатные оси, проведённые через центр Солнца… Но здесь-то системы отсчёта присутствовали вполне реально! "Изолированным телом в состоянии покоя" была космическая станция: прямо перед доской и во всех фантастических подробностях. Дошкольник поймёт!

На истории по учительскому столу маршировали полки крошечных, но совершенно живых солдат, на биологии миниатюрный и жутко зубастый динозавр с готовностью распахивал шкуру, демонстрируя тошнотворную дыхательную систему… Нет, пожаловаться на скучные уроки просто совести не хватало. Питание было вообще выше всех похвал, форма нареканий тоже почти не вызывала, но Ольге, в гимназии оказавшейся не ради учёбы и магии, всё чудился некий подвох. И несказанно раздражало отсутствие дверей в комнате, хотя её куратор, Олег Витальевич (совсем молодой! классный! классный! зайка такая!), и нёс по этому поводу какую-то неубедительную чушь.

Мерещилось ей что-то. Она сама себе не могла объяснить внятно — что именно, и утешалась тем, что это пылают внутри воспоминания о четырёх вампирах. Воспоминания были уже не первой свежести, но всё-таки… иногда… особенно ночью, если глянуть в окошко на пустой сад, задавшись вопросом, отчего категорически запрещено после девяти вечера по саду гулять… Никого, кроме себя, она о таких вещах не спрашивала. Преподаватели, в массе своей с чувством юмора и довольно милые, но к гимназистам обращающиеся исключительно на "вы", от ответов на подобные вопросы любезно уклонялись — даже её куратор, даже мадам Окстри, которая, между прочим, почти соответствовала в Ольгиных понятиях женскому идеалу. Ольга с удовольствием поговорила бы с директором, но директор явно об этом не мечтал.

И рамки фэнтезийных канонов оказались весьма расплывчаты. Ни принца тебе, ни борьбы с нечистью — одна зубрёжка не по делу. Ольга ещё не решила для себя — останется ли здесь, исполнив свою миссию. Посмотрим, когда исполним… если исполним… если успешно…

На назначенное свидание она не спешила. После ужина переоделась в сиреневое с кружевной отделкой платье, повертелась перед зеркалом с волшебным журналом — не из-за свидания, просто так! Журнал был потрясающий: касаешься выбранной фотографии — и у тебя точно такая причёска, очень удобно.

Оторвавшись, наконец, от зеркала, Ольга надела наушники и без особой надежды набрала на клавиатуре название одного из альбомов группы "Тату". Дохлый номер: ни звука. "Эминем", значит, можно, "Би-2" — всегда пожалуйста, "металл" — любой, сколько угодно, а русскую попсу — хоть умри, не услышишь! Не то чтобы она попсой увлекалась, но иногда, успокоить нервы… Ольга сдёрнула наушники и швырнула их через всю комнату на тахту.

Нервы были ни к чёрту — голые, босые и до звона натянутые. Она сама не знала, отчего дёргается, но вот дёргалась — причём до такой степени, что всю дорогу до любимого фонтана придумывала причину для беседы с незнакомым мальчиком. Отмазку. Положим, мы знакомы (бред! откуда бы?), или вот! Мы будем заниматься вместе! Только надо спросить, в чём он лучше всего соображает. Тоже бред вообще-то…

Никто, конечно, не запрещал ей разговаривать с мальчиками. Но Ольга, озабоченная стоящей перед нею проблемой, наблюдала за жизнью гимназии очень внимательно и давно заметила, что дружить здесь вроде бы как не принято. Может, из-за недостатка времени, но тем не менее. Да и разделение на мужские и женские классы что-нибудь значило — ведь разницы в учебной программе, судя по расписанию, никакой не было. А уж парочек вовсе не замечалось, даже среди старших. Впрочем, старшие гимназисты таковыми являлись скорее по курсу, чем по годам. Попадался среди них и народ лет двадцати, и Ольгины ровесники, да и в своей группе она не была ни самой маленькой, ни самой взрослой.

И в конце-то концов! Не выгонят же её из гимназии за беседу с мальчишкой! Не переписку же заводить, пользуясь тайным дуплом!

Карцев, тоже с книжечкой, сидел на бортике фонтана и стрелял глазами по парковым дорожкам. Ждал её, дёргался, а увидев, немедля законспирировался, уткнувшись в учебник. Выглядел он, следовало признать, безупречно — не чета большинству первокурсников! Ольга уселась на бортик почти рядом с ним и открыла "Стихосложение".

За последующие пятнадцать минут выяснилось, что Ольгиного имени Андрей Карцев не слышал никогда. Ничего он об Ольге не знал, а от вопросов воздержался, с заметным, правда, трудом. Лёшку (он называл его так) Карцев в гимназии не видел.

— Странно! — сказал он, захлопывая учебник. — Я был уверен, что он здесь учится. Но раз и ты его не видела — я правильно понял? — значит, его в гимназии нет.

— Ну да, — сказала Ольга, соображая, стоит ли объяснить ему, что столкнись она с Алексеем Гараниным нос к носу — всё равно бы его не узнала. Как и он её. — Но, может быть, он тоже на первом курсе и ещё не… не приехал. Открой книгу.

— Да ладно! Мы что, ограбление банка обсуждаем? — отмахнулся пират.

— Я, знаешь, тут порядки не устанавливала! — сказала Ольга. — Лучше не рисоваться.

— Почему?

Ольга, не найдясь с ответом, поглядела на него с ярко выраженным превосходством:

— Потому! Белке понятно!

— Как-как?..

— Вот так!

Карцев окинул её внимательным взглядом и положил учебник рядом с собой. Ольга покосилась: учебник был по химии, в начале его торчали закладки — много закладок, штук десять, наверное. "А ведь он три недели пропустил, — мстительно подумала Ольга. — Тяжко ему, однако!"