Клеймо змея - Джордж Брейген

Долгие сборы не требовались. Два вместительных походных кожаных мешка да посох Астриса – вот и вся поклажа, которую нужно было забрать из каюты, служившей путникам домом все время путешествия вниз по Громовой реке.

Хлодвиг и Хундинг не сразу смогли прийти в себя после того, как ступили на зингарскую землю. Несмотря на раннее время, вокруг гавани уже бурлила жизнь. У братьев возникло такое ощущение, что шум и гвалт поднимаются в Херриде, стоит только первым лучам солнца коснуться мостовых.

Братья ошеломленно озирались и глазели в разные стороны, в то время как их наставник уверенно шагал, рассекая пеструю разноязыкую толпу, кишевшую на набережной и на торговой площади. Тяжелый посох Астриса играючи взмывал в его руке и с металлическим стуком равномерно падал на гранитные плиты.

День только начинался, но на торговой площади уже все бурлило. Прилавки ломились от множества товаров, вокруг которых кружили купцы из самых далеких уголков Гирканского материка.

Близнецы ошеломленно осматривались по сторонам, порой даже теряя наставника из вида. По различным костюмам и головным уборам они пытались определить страны, из которых прибыл в Зингару этот торговый люд.

– Смотри, смотри! – возбужденно шептал Хлодвиг. – Видишь эти маленькие круглые шапочки с кисточками?..

– Вижу! – откликался его брат. – Это туранцы! А справа стоят трое в тюрбанах с жемчужинами, голову даю на отсечение, что они из Вендии!

Не успел Хундинг рассмотреть, как следует, костюмы вендийских купцов, как получил толчок локтем в бок:

– Не прозевай! Кхитайцы, самые настоящие кхитайцы!

Близнецы даже остановились, чтобы получше рассмотреть низкорослых щуплых мужчин, желтоватые лица которых были защищены от утреннего солнца соломенными округлыми шляпами, – и тут же на них налетел пухлый шемит в белоснежной длинной рубахе, расшитой загадочными красными знаками и фигурами. Шемит куда-то торопился и от неожиданности выронил сумку.

– Эй, бездельники! – гортанно крикнул он. – Нельзя ли поосторожнее!

Со всех сторон раздавался шум. Портовые смотрители громко командовали, купцы приветствовали друг друга, носильщики бегали со своими скрипучими деревянными тележками.

Братья, вынужденные извиниться перед шемитом, внезапно обнаружили, что потеряли Астриса из вида. Казалось, только что они видели перед собой его спину, но сейчас пестрая толпа, как волны моря, поглотила их наставника. Близнецы ринулись вперед, удобнее подбросив кожаные мешки за спинами, и снова столкнулись с прохожим, на этот раз – со смуглым мужчиной огромного роста.

Хундинг первым врезался в проходящего по площади гиганта, и у него возникло ощущение, что он с разбега наскочил на ствол толстого дуба, из тех, что в достатке росли в их родной Немедии, – настолько крепким оказался высокий молодой мужчина. Следом за братом и Хлодвиг ткнулся головой в спину незнакомца и тоже в первое мгновение подумал, что боднул лбом каменную стену.

– Кром! Вы что, хотите с ног меня свалить? – усмехнулся тот, глядя сверху на ошеломленных близнецов. – Не успел я приплыть в Зингару, как на меня уже нападают…

Незнакомец стоял против солнца, и его фигура отбрасывала такую огромную тень на гранитные плиты, что в ней оказались не только Хлодвиг с Хундингом, но и еще пара прохожих. Братья переглянулись и обменялись немыми вопросами, потому что ни один не мог определить, из какой страны прибыл этот гигант.

То, что он не мог быть местным жителем, становилось понятно с первого же мгновения, – длинные густые черные волосы незнакомца не были защищены от солнца никаким головным убором; хотя загорелое обветренное лицо говорило о том, что он приехал не из северных земель, в то же время его черты свидетельствовали о том, что это не уроженец Востока. Наставник Астрис, недавно вернувшийся из Пешкаури, показывал близнецам свои зарисовки костюмов афгулистанцев, и братья могли бы поклясться, что расшитый короткий жилет на этом гиганте носят именно в тех краях, но вряд ли эти голубые глаза могли быть глазами афгула…

Вот если бы его голову обтягивал красный платок, схваченный узлом на затылке, а в ухе покачивалась бы круглая серьга, близнецы в один голос воскликнули бы, что видят перед собой одного из морских разбойников, наводящих ужас на всех купцов Западного моря.

Гигант хмыкнул и двинулся вперед, уверенно рассекая пеструю гомонящую толпу. Следом за ним направились и близнецы, по-прежнему не обнаружившие своего наставника, – нашли они его только у выхода с торговой площади. Астрис стоял опершись обеими руками о посох и внимательно разглядывал запруженные народом улицы.

– Наставник, прости нас… – виновато обратился к нему Хлодвиг.

– Прости нас, наставник… – подхватил его брат, выглянувший из-за плеча. – Мы вели себя неразумно! Мы потеряли тебя…

Астрис лукаво посмотрел на своих питомцев, боявшихся поднять глаза, и наставительно заметил:

– Прелесть каждой потери порой в том, что за ней следует находка. Вы потеряли меня, зато теперь нашли – и это теперь навсегда останется в вашей памяти, на ее широких полях. Двинемся же теперь вперед. Нас уже, наверное, ждет Томезиус, мой большой друг.

Путники свернули на узкую улочку и направились к монастырю Небесного Льва, настоятелем которого и был давний знакомый Астриса Оссарского. По дороге аквилонец, прекрасно знавший Херриду, рассказывал питомцам о том, что она состоит, как бы из нескольких городов. На этом месте много эонов лет назад уже существовал роскошный валузийский полис, с причудливыми роскошными дворцами, широкими площадями и высокими башнями. Великая Катастрофа погрузила жизнь в небытие, и только пыль металась многие зоны лет по руинам мертвого города. Только потом образовалась Зингара, и ее жители должны были основать здесь город, чтобы защищать свои границы от воинственных аргоссцев и черных корсаров, промышлявших грабежом торговых судов, спускавшихся к морю по Громовой реке.

Как объяснял ученикам Астрис, Херрида делилась на Нижний город и Верхний, защищенный внутренним кольцом укреплений. В Верхнем городе, конечно же, располагались замки и дворцы зингарских нобилей, здесь жили советники и крупные торговые магнаты. А внизу обосновался народ повеселее, но попроще – ремесленники, рыбаки, мелкие купцы. А за границей внешних стен селились те, кто не боялся ничего потерять, – нищие, воровавшие масло из уличных светильников для еды, да чернокожие беглые невольники, сумевшие улизнуть, прежде чем их продали бы на Рабском рынке для работ на зингарских плантациях. Здесь жил своей жизнью как бы еще один город, жилища в котором зачастую вырастали внутри барков и галер, доживавших на берегу свой век. Самой распространенной пищей здесь была барда, нечто вроде кочанной капусты, в изобилии произраставшей на морском дне вдоль побережья. Барда росла даже на мелководье, так что собирать ее могли и дети, не умевшие плавать. Вареная на костре барда, политая маслом из фонарей с улиц и площадей, да морские ракушки, выброшенные приливом на берег, – вот и вся еда, о которой могли мечтать жители гниющих галер.