Красавица и ее чудовище - Ева Никольская

Я неосознанно сжала предплечье крылатого Хранителя и только после этого обнаружила, что успела незаметно для себя вцепиться и в руку Арацельса. Судя по выражению его лица, он этого не заметил. Вот и славно, потому что разжимать пальцы я не собиралась. Если б у них такие хара́ктерные дамочки по коридорам не бегали, тогда другое дело.

– Мэл? – проговорил блондин, словно переняв словесную эстафету у замолчавшего четэри.

Ринго выглянул из-за хозяйского плеча, опасливо покосился на притихшую Эссу и, радостно взвизгнув, спрыгнул вниз. Повиливая длинным хвостом, как счастливый щенок, он подбежал ко второй девушке и забрался к ней на руки. Она улыбнулась, потормошила зверька по ушастой голове и, обведя нашу компанию прищуренным взглядом, заострила внимание на одолженной мне дубленке, в которой я, мягко говоря, тонула. Приподняв в удивлении тонкие брови, Мэл посмотрела поверх моей головы на брюнета и спросила:

– Кама?

М-да, что-то совсем односложные диалоги у народа получаются. Эсса, Мэл, Кама… приятно познакомиться. Теперь бы еще перестать всем изображать из себя скульптурную композицию, и, глядишь, лед тронется. То есть мы тронемся… в первоначальном направлении. А шли мы, насколько я помню, в храм Эры.

– Она моя… Ар-р-рэ! – проговорил Арацельс так, что я непроизвольно вздрогнула, едва не выпустив его руку.

Эм… зачем же рычать-то? Ну его я невеста, по воле случая и их глупых правил, что с того? Спокойней надо быть, спокойней. Потом, когда вся эта история закончится, непременно посоветую на прощанье пустырник с валерьяночкой перед сном принимать. От излишней нервозности помогает.

Взлетевшие вверх брови девушки с той же скоростью опустились вниз и съехались на переносице. Вот как, значит? Если Кама решил жениться, то эта красотка удивляется, а если Арацельс, то хмурится. Любопытно. А взгляд-то какой гневный, будто он ее с тремя малыми детьми бросил и ко мне сбежал. Или так и есть? Чего это мой дорогой «жених» потупил взор? Хорошо еще носком сапога пол ковырять не начал, гад белобрысый.

С каким-то смешанным чувством я уставилась на Мэл. Среднего роста, может, чуть выше меня. На пару сантиметров, не больше. Волосы черные, гладкие, длинные и неспутанные. Они тут что, издеваются все? Я же от зависти скоро скончаюсь. Надо все-таки уточнить будет, как и чем они за своими гривами ухаживают. По узкому лицу с довольно острыми чертами я дала бы девушке лет двадцать, а по кроваво-красным глазам с тонкими линиями зрачков сказала бы, что они с Арацельсом одной породы. Разве что брюнетка не сыпала от злости ледяными кристаллами, а просто сверлила яростным взором моего снежного мужчину. Моего? Хм… А почему бы и нет? До расторжения помолвки имею на него все права. Так что нечего всяким горластым дамочкам прожигать взглядом то, что я сама с удовольствием прожгу. Н-да, похоже, что пустырник с валерьяночкой мне тоже не помешают.

Вздохнув, я посмотрела на притихшего Ринго, который растерянно поглядывал то на Мэл, забывшую, что его нужно гладить, то на хозяина, впавшего в мрачную задумчивость, то на меня. Искрящее эмоциями молчание затягивалось. От Камы ждать поддержки смысла не имело, Смерть тоже что-то не спешил подавать голос, и я уже решила взять инициативу в свои руки (представиться хотя бы для разнообразия), как вдруг ожила седая. Подскочив на месте, она подалась в мою сторону, ускользнув от руки черноволосой спутницы, которой та попыталась ее перехватить. Длинные пальцы брюнетки поймали воздух и сжались в угрожающий кулак. Но с места она не сдвинулась. Очутившись рядом, Эсса прильнула ко мне и горячо зашептала:

– Новенькая, новенькая… ты только не бойся, новенькая. Они хорошие, тебе понравятся. Все. Все понравятся. Ты только…

Ее уже оттащили от меня Смерть с Арацельсом, а я все стояла на месте и тупо хлопала ресницами, пытаясь унять дрожь в похолодевших пальцах. Когда девушка кинулась, я, признаться, подумала, что она меня придушит. Когда же начала говорить, мне показалось, что Эсса о чем-то предупреждает. А потом… я увидела ее руки. Рукава скользнули вверх, обнажив тонкие запястья, на которых уродливым узором пролегли шрамы. Старые и совсем свежие… широкие рваные полосы едва зажившей плоти. И поверх этого кошмара на руке девушки красовался черно-белый символ.

Моргнув еще раз, я тряхнула головой, пытаясь отогнать застывшую перед глазами картину. Может, девчонка регулярно пытается перерезать вены, откуда мне знать, что на уме у сумасшедших?

– Мэл, ночь наступит через пару часов, – сказал четэри, удерживая извивающуюся в его руках Эссу, она то хихикала, то наигранно хныкала, а периодами даже ругалась. Очень неприлично, кстати, ругалась. – Почему вы бродите так далеко от каэр?

– Потому что нашей дурочке приспичило навестить мужа, – огрызнулась брюнетка, не забыв при этом стрельнуть глазами. Сначала на меня, а затем и в сторону моего «жениха». – А после этого поиграть со мной в прятки.

– Отведи ее в комнату и активируй защитную печать, – распорядился Смерть, протянув раскрытую ладонь Ринго, тот без возражений перебрался по ней на широкое плечо крылатого и с нескрываемым превосходством посмотрел сверху вниз на седую. Мужчина по-прежнему удерживал Эссу другой рукой, не позволяя вырваться. Устав брыкаться, девушка затихла. – И будь так добра, не потеряй ее по дороге, – добавил он, после чего передал ненормальную в цепкие лапки черноволосой дамочки. – Идите.

– А вы? – спросила брюнетка.

– Нам нужно посетить храм до наступления ночи.

– А она? – с подозрением оглядев нас, спросила собеседница, имея в виду меня.

– Ее я потом отведу в свою каэру, – ответил Арацельс и взял меня за руку.

– Я! – Мэл нахмурилась, посмотрела на стоящую рядом Эссу, у которой на лице блуждала такая блаженная улыбка, что трудно было признать в ней агрессивную особу, минуту назад метавшуюся в объятиях Смерти. – Могу остаться этой ночью с ней. – Она посмотрела мне в лицо, и я, к своему удивлению, увидела в ее глазах сочувствие и тревогу, а не бушевавшую там минуту назад злость.

– Нет, – качнул головой блондин. – Лучше позаботься о том, чтобы Эсса снова не сбежала. Пожалуйста.

Мэл явно осталась недовольна ответом. Она поджала губы, вскинула подбородок и, подхватив под руку седую, отправилась в ту сторону, откуда мы пришли.

– Не нравится мне, что они так поздно гуляют, – пробурчал четэри и двинулся дальше по тоннелю. Он шел впереди нас и о чем-то сосредоточенно размышлял.

– Плохое предчувствие? – спросил Арацельс, по-прежнему не выпуская моей руки.

Я в общем-то не возражала. Очень уж впечатлили меня эти две девушки. Особенно Эсса. И если плохие предчувствия у кого-то здесь были, то я уж точно входила в число их счастливых обладателей.

– Есть немного, – отозвался Смерть.

О! Выходит, я не одинока, это радует.

– У меня тоже… – кивнул блондин.

Так, нас уже трое. Развернувшись к брюнету, я спросила:

– А ты, Кама, что скажешь?

Парень посмотрел на меня своими грустными черными глазами, затем отогнул край рукава, взглянул на точно такой же рисунок, как тот, который был на запястье седой девушки, и тихо произнес, обращаясь к Арацельсу:

– Может, мы все-таки посетим храм Эры завтра днем? А?

Глава 6

Я думала, что знаю, как должны выглядеть храмы. Ну телевизор смотрела, книги читала, в церковь ходила, в музеи… Однако такого нестандартного святилища я и во сне не могла себе представить.

А что уж говорить про пост дежурного Хранителя! Воображение и его живенько так обрисовало. Мне почему-то чудились огромный полукруглый пульт с мигающими лампочками, куча экранов и мрачный дядька в большом крутящемся кресле. Он анализировал получаемую с мониторов информацию, а потом сосредоточенно жал на клавиши и пил при этом горячий кофе, непременно без сахара.

Ну да, такая вот у меня фантазия… в рамках родного мира, ага. Но я-то теперь здесь, а не там! И этот храм вкупе с дежурным Хранителем и его рабочей зоной потрясли меня раз и навсегда. То есть я пребывала в состоянии дикого восторга, помноженного на удивление, минут этак пять, пока Арацельс наконец не тряхнул меня за плечи и не поводил рукой перед глазами, проверяя реакцию. Если бы он еще и по щекам пошлепал, я бы его придушила. Ну или как минимум попыталась бы сделать что-нибудь подобное. Он, видимо, это понял и, удовлетворенно кивнув, предложил мне пройти вперед. Вежливо предложил, спрятав в уголках губ ироничную улыбку. Смешно ему… Конечно! Для него ведь все окружающее – норма, а для меня – оживший фантастический фильм.

…Это был необычайно светлый и огромный сад, раскинувшийся на неровной поверхности, изрезанной кривыми линиями узких дорожек. Небольшие холмы чередовались с полянами, разноуровневые подпорные стенки формировали рельеф, и между всем этим бежали серебристые ручейки, стекающие по заросшим мхом камням в маленькие водоемы. Красиво и необычно, потому что сверху вместо яркого солнышка темным «небом» нависал сводчатый потолок гигантской пещеры. Идя вслед за своими спутниками, я вертела головой, стараясь охватить взглядом все великолепие удивительного места. Вокруг цвели невысокие кустарники, мерцали россыпи ярких цветов, воздух наполняла приятная и чуть горькая смесь травяных ароматов, а в центре этого растительного рая лежала круглая плита диаметром метров тридцать и высотой около метра. От стен с темными арками тоннелей к ней вели семь аллей, по бокам которых цвели розовые кусты. По одной мы и шли. Быстро так шли: спутники явно спешили, мешая мне тем самым как следует все разглядеть. С плитой аллеи соединялись каменными лестницами без поручней, врезанными в ее основание как минимум на полметра. А между соседними подъемами отсвечивали серебром овальные зеркала колодцев, обрамленные каменными бортиками. Их, если меня не подводила интуиция, тоже должно было быть семь. Но видела я лишь те, которые располагались с нашей стороны.