Последний протокол. Книга 2 - Ник Тарасов

аномалии, радиационные пятна — все это сливалось в единую, понятную мне картину. И поверх всего этого — моя новая, странная эмпатия.

Мутанты. Я чувствовал их. Не как отдельных существ. А как… помехи. Пятна грязного, мутного цвета на чистой ткани реальности. Я видел, как стая тварей, похожих на гигантских, облезлых гиен, грызет останки какого-то животного в пересохшем русле реки. Я видел одинокого, огромного мутанта, похожего на медведя с лишней парой конечностей, спящего в развалинах старой фермы.

«Зета, маркируй все скопления биомассы с повышенным уровнем агрессии. Создавай карту угроз», — приказал я.

«Принято. Карта обновляется в реальном времени».

Аномалии были другими. Они были… дырами. Пустотами в ткани пространства. Некоторые светились холодным, мертвым светом в гравитационном спектре. Другие искажали время, и я видел, как в одной точке руины старого завода то появляются, то исчезают, словно кадры на поврежденной пленке. Третьи были просто зонами абсолютной тишины, где не было никаких сигналов, словно кто-то вырезал кусок мира и не вставил ничего взамен.

Мы летели над останками городов, похожих на скелеты доисторических чудовищ. Искореженные небоскребы, провалы на месте площадей, черные глазницы окон. Иногда я вел флаер на предельно низкой высоте, заглядывая в каньоны улиц, сканируя каждый подвал, каждую руину.

«Нашел кое-что», — мысленный голос Дрейка был острым и сосредоточенным. Он, через выведенные ему на интерфейс сканеры, занимался анализом техногенных объектов. — «Смотри. Десять часов, два километра. Развалины военного блокпоста. Судя по остаточной сигнатуре, там был склад боеприпасов. Небольшой, но… он разрушен не полностью. Есть шанс, что в подземных хранилищах что-то уцелело».

«Принято. Ставлю метку. Позже проверим», — ответил я.

«Макс, а это что?» — в голосе Киры звучало любопытство. Она отвечала за анализ биологических и химических аномалий. — «Прямо по курсу, за тем хребтом. Огромная зона с аномальной растительной жизнью. Биолюминесценция, высокий уровень мутагенных спор в воздухе… Похоже на тот Искаженный Лес, через который мы шли к Фабрикатору».

Я направил нас туда. Действительно, за скалами раскинулась долина, поросшая гигантскими, светящимися деревьями и переплетенными лианами, пульсирующими фиолетовым светом. Красиво. И смертельно опасно.

«Маркируй как зону высшей биологической опасности. Зета, полный химический анализ спор. Ищем не только угрозы, но и потенциально полезные компоненты».

Час за часом мы наматывали круги, и на трехмерной карте в нашем общем сознании появлялись все новые и новые метки. Красные — угрозы. Синие — аномалии. Желтые — потенциальные источники ресурсов. Зеленые — зоны с относительно чистым фоном. Наш новый мир, враждебный и мертвый, обретал структуру. Он переставал быть просто хаосом.

Именно в этот момент, когда мы заканчивали очередной виток спирали в ста километрах от базы, я почувствовал это.

Усиленный Зетой, возможностями флаера… Это не было похоже ни на что, испытанное мной ранее. Не мутный, грязный фон агрессии мутантов. Не холодная пустота аномалий. Это была чистая, концентрированная, оглушающая волна человеческого ужаса. Тысячеголосый крик страха и отчаяния, который ударил по моему новому восприятию, как звуковая волна от взрыва. Я физически согнулся в пилотском кресле, схватившись за виски, словно это могло защитить меня от ментального урагана.

«Макс! Что с тобой⁈» — тревога Киры была острой, пронзительной иглой в этом ревущем хаосе.

«Слишком… громко…» — выдавил я, пытаясь отфильтровать, отгородиться от этого потока. — «Страх… Смерть…»

«Подтверждаю аномальную пси-активность», — голос Зеты прорвался сквозь бурю, холодный и точный, как скальпель хирурга. — «Источник находится в 173 километрах к юго-востоку. Координаты… совпадают с Бункером-47. Я также зафиксировала широкополосный, нешифрованный поток данных на их аварийной частоте. Это сигнал бедствия, Макс. Открытый, для всех.».

Я выпрямился, заставляя себя игнорировать боль. Потом посмотрел на голографическую карту перед собой, на которой теперь мигала красная точка — наш бывший дом. Перевел взгляд на своих спутников.

Дрейк сжал кулаки так, что побелели костяшки. Его эмоции полыхнули багровым — смесь ярости и страха за тех, кто остался там, внизу. За сестру. За племянников. В его глазах не было вопроса. Требование.

Кира была бледной, но ее взгляд был твердым. Ее эмоции были сложнее — холодная сталь решимости, под которой бился горячий пульс сострадания. Она была врачом. Она не могла остаться в стороне, когда кто-то умирал.

Вопрос не нужно было задавать. Решение уже было принято. Оно висело в воздухе, плотное и тяжелое. Мы были призраками. Мы были свободны. Но от некоторых цепей невозможно освободиться.

— Зета, — мой голос прозвучал хрипло. — Проложи курс. Максимальная скорость. За сто километров до цели — полный режим невидимости. Абсолютное радиомолчание.

«Принято, Макс».

Флаер развернулся на месте и ринулся вперед, превратившись в невидимую стрелу. Пейзаж за пределами кабины смазался в серую, однообразную полосу. Сорок минут полета, в течение которых тысячи людей, которых я знал, с которыми жил бок о бок, могли погибнуть.

По мере приближения ментальный шторм нарастал. Я заставил себя отгородиться от него, сосредоточившись на холодных, бесстрастных данных, которые Зета выводила в мой интерфейс.

За сто километров мы превратились в тень. Все системы перешли в пассивный режим. Двигатели работали на субгармонических частотах, не создавая ни звука, ни тепла. Маскировочное поле искажало пространство вокруг нас, делая флаер невидимым для любых известных систем обнаружения.

За двадцать километров Зета вывела на интерфейс что происходит у бункра. Мы увидели бой.

Картина, развернувшаяся перед нами, была апокалиптична. Северный шлюз Бункера-47, та самая граница между домом и адом, которую я пересекал сотни раз, сейчас сам превратился в ад. Массивные броневорота были искорежены, из проломов валил черный дым. Турели, наша гордость и главная защита, были разбиты. Вокруг шлюза, на выжженной земле, шла яростная битва.

Защитники бункера, солдаты в знакомой серой броне, отчаянно отстреливались из-за импровизированных укрытий. Против них были… они. «Проект Возрождение». Их бойцы, облаченные в гладкую, черную броню, двигались с нечеловеческой скоростью и эффективностью. Они не прятались. Они шли вперед, поливая защитников бункера огнем из энергетического оружия. Их поддерживали тяжелые боевые платформы на гусеничном ходу, похожие на злобных механических пауков.

— Зачем? — прошептала Кира, и в ее голосе звучало искреннее недоумение. — Зачем им атаковать Бункер?

«Возможно, они считают всех выживших старого мира „заразой“, подлежащей уничтожению», — предположила Зета. — «Или им нужны ресурсы Бункера. Или его технологии. Или они просто зачищают территорию».

— Какая, к черту, разница, — прорычал Дрейк. — Они убивают наших.

Мы зависли на высоте в два километра, невидимые и неслышимые. Я видел, как падает один защитник, потом другой. Видел, как плазменный