Дерзкая - Ксения Акула

Закрыв дверцу, лениво скользнул в сторону кухонной двери взглядом и пропустил вдох, встретившись с глазами цвета изумруда. Только у Алены такой необычный и яркий цвет радужки, который напоминает блеск драгоценных камней и дарит ощущение летнего тепла.

— Алена, — а внутри привычные противоречивые эмоции, которые захлестывают с головой. Злость и безнадежность, желание схватить ее и трясти до тех пор, пока она не скажет, что хоть что-то ко мне чувствует и одновременно боль от ее потери. Я давно смирился, что Алена не моего круга девочка.

Хотел что-то добавить, но дверь неожиданно распахнулась и в комнату впорхнула Настя, как всегда, не замечая никого и ничего вокруг. Яркая, громкая, веселая и неутомимая, Настя затмевала своей красотой любую девушку, которая находилась рядом с ней, но только не Алену. Я всегда удивлялся, как нежная, ранимая и светлая сторона Алены преображает ее внешность, а сейчас девушка, глядя на наш с Настей поцелуй, потеряла всю свою решительность и боевой настрой. С ее лица сползли краски, и я надеялся, что она хоть немного ревнует, выглядя такой ранимой, юной, прекрасной…

«Зачем? Да кто его знает!»

— Насть, давая я налью тебе колы со льдом и приду через пять минут, окей? — попросил я девушку, желая оправдаться перед Аленой. Как же достало это чувство вины перед ней!

Если бы она сейчас улыбнулась и перевела все в шутку, но Алена, как всегда, перешла на грубость.

— Променял компанию оффников на приятное общество мажоров-финансистов? Неожиданно, — и такое неверие в ее глазах, и столько презрения в ее словах, что хочется проучить, но я сдерживаюсь и спокойно отвечаю Алене, что поступил на финансы и кредит, а она стоит, хлопая глазами, и не знает, что сказать.

— Как? Каким чудом ты туда поступил? — спросила Алена, теряя маску надменности и удивляясь так искренне, что это еще больнее бьет по самолюбию.

«Черт, она же никогда в меня не верила! Не хотела и слышать о том, что я способен на большее, чем махать кулаками и чинить старые, в хлам разбитые тачки. И я ей подыгрывал, решив, что так будет лучше?»

И снова это:

«Зачем?» — как заезженная пластинка по одному и тому же кругу.

— Прошел по баллам, — спокойно ответил ей, теряя остатки терпения и желая прямо здесь и сейчас объясниться с Аленой раз и навсегда. Чтобы отпустило!

— Не смеши, — не дала она продолжить, перебивая меня. — У тебя в аттестате тройка на двойке, о каких баллах идет речь?

И тут я не выдержал, меня как будто прорвало. Нет бы высказать ей все, что накипело. Но оскорбив девчонку я сделал больнее только себе самому, а в груди зудело признание, которое давно рвалось с языка.

— Я встречался с тобой потому, что потерял голову, как только впервые тебя увидел. Мне было плевать, кто твой отец и кто ты, потому что я не представлял ни дня без твоего общества. Я ловил каждое твое слово, я во сне тебя видел, я, блин, небо от земли отличить не мог несколько месяцев, готов был за тебя убить любого, а что ты, Ален?

Она молчала, а я не выдержал и резко сократил расстояние между нами, нагнулся к ее лицу, утонул в вопросительном взгляде и ощутил нежный аромат. Так пахла только Аленушка — летом, теплом. Морем и солнцем. Травами и луговыми цветами. Толкнуть бы ее к стене, вжать своим телом в жесткую поверхность и выместить на ее пухлых приоткрытых губках все, что она мне сделала.

— А ты тупо меня использовала! — прошептал ей на ухо и вышел, чтобы, наконец, выбросить ее из головы и насладить обществом Насти, которая видела и слышала только меня одного!

Глава шестая

ЧБД

(Аленушка)

Перепалка с Андреем отняла у меня так много сил и энергии, что пропало всякое желание оставаться у Ромы на вечеринке и дальше. Я бы уехала домой сразу же, как только дозвонилась до отца, но что я ему скажу?

«Прости, хотела тебя обмануть и остаться с ночевой у незнакомого парня, но встретила бывшего одноклассника и передумала тебя обманывать. Забери меня, пожалуйста, или пошли одного из своих охранников. Я даже на секретаршу согласна, лишь бы не оставаться здесь больше ни минуты!»

Андрей тем временем вышел в сад и присоединился к девушкам у бассейна, стянув через голову майку и оставаясь в одних коротких шортах, не скрывающих его загорелых накаченных конечностей.

«Как будто мне есть дело до его ног? — фыркнула я про себя, решив отвернуться от парней и девчонок, плескавшихся в прохладной водичке бассейна. — Просто ноги, просто задница. Ох!»

Зло прикусив губу до боли, я отвернулась и заставила себя выйти в коридор, чтобы найти Костика. Знала же, что встреча с ним не принесет мне ничего хорошего, и на что понадеялась? Но Жуков он как был жуком, так им и остался. Надоела ему, видите ли, девушка, и решил отвязаться от общения с ней при помощи легкого обмана. А я под руку подвернулась, как удобный и необременительный вариант.

Я напомню Жукову, с кем лучше никогда не связываться! Я ему покажу, как давят мелких и вонючих клопов, которые мешают существованию нормальных людей.

В состоянии закипающего чайника я двигалась по коридору в направлении лестницы, и остановить ледокол по имени Аленушка сейчас не смог бы никто! Как назло, коридор оказался совершенно пуст, а из зала доносились веселые голоса и легкая музыка. Аж затошнило от чьего-то хорошего настроения, до черных мушек перед глазами.

— Аленка, ты чего пыхтишь, пошли с нами играть в ЧБД, — из комнаты вывернул Рома с пустыми бокалами и улыбкой от уха до уха. — Там кондей на всю работает, — сообщил он мне доверительным шепотом и обогнул по дуге, наверное, испугавшись моих судорожных попыток сделать кому-нибудь больно.

— Что за ЧБД? — гаркнула я ему в спину так громко, что парень аж подскочил, удивленно оборачиваясь через плечо.

— Игра такая, на сплочение, — дернул он плечом. — Что было дальше называется. Не слышала что ли никогда?

— Нет, — сказала, как отрезала.

— Интересная игра, — он снова пожал плечами. — Рассказываешь историю, но не до конца, и остальные угадывают, чем же все закончилось, строят теории, предположения. — И снова дергание плечами.

«Тик у него нервный что ли?»

— Кто играет? — кивнула я на комнату.

— Да, с финансов ребята, и Жуков там твой, — Ромка не договорил, подавившись словами, потому что я зарычала,