Записки некрополиста. Прогулки по Новодевичьему - Соломон Кипнис

Для оформления командировки Афиногенову, находившемуся тогда в Куйбышеве, потребовались кое-какие документы, хранившиеся в Москве, в здании ЦК ВКП(б), по месту его работы. Афиногенов прилетел в столицу, через час уже забрал нужные бумаги и при выходе из здания... был убит взрывом бомбы, сброшенной при налете немецко-фашистской авиации.

(1-20-1)

КРАСАВЕЦ-КРЕСТ

Когда идешь по главной аллее старой территории в сторону зеленых ворот, в глаза бросается золотистая надпись «Христос Воскресе» на массивном, из черного мрамора кресте, стоящем на одной из угловых могил.

На цоколе под крестом надпись: Симанская Ольга Александровна (1857-1920)и Симанский Александр Владимирович(1887-1932).

Кто же эти люди, которым поставлен такой красавец-крест? И как он уцелел в те годы, когда так нещадно уничтожался этот символ православия?

Покоятся в этой могиле мать и брат патриарха Московского и Всея Руси Алексия I (в миру — Симанский Сергей Владимирович).

Казалось бы, получен ответ сразу на оба вопроса. На первый - да, а вот со вторым — неясно.

Ведь патриархом Алексием  I Симанский стал лишь в 1945 году, а в 1932 был митрополитом, и вряд ли тогда этого сана «хватило» бы, чтобы спасти крест на могиле родных.

А дело в том, что спасать тогда просто нечего было.

Алексий I поставил крест этот в 1945. И вот с той поры он, действительно, стал «неприкасаемым».

(1-22-1)

ТАЙНАЯ КОРОБОЧКА

В 1993 году в Российской экономической академии им. Г.В.Плеханова состоялся «1-й Конгресс рода Абрикосовых», рода, начало которому положил Алексей Иванович Абрикосов (1824-1904), известный купец, зачинатель отечественного кондитерского производства. Его фабрика теперь известна москвичам как «Бабаевская».

На конгрессе демонстрировалось генеалогическое древо пяти поколений Абрикосовых. В вершине этого могучего древа, растущего, как всякое родословное, сверху вниз, семья Алексея Ивановича: 10 сыновей и 12 дочерей. И все 22 ребенка (!!) от одной жены, Агриппины Ивановны, которая последнего народила, когда было ей под 50.

Меня попросили сделать на конгрессе сообщение об Абрикосовых, похороненных на Новодевичьем, и о тех, кто были с ними не только в родстве, но и в свойстве.

И таких оказалось более 30 человек. Среди них немало известных имен, например, патологоанатом, академик Абрикосов Алексей Иванович, актер Театра им. Евг. Вахтангова, народный артист СССР Абрикосов Андрей Львович, тепло­техник, академик Стечкин Борис Сергеевич...

Разыскивая информацию, нужную для сообщения на конгрессе, я обнаружил в отделе рукописей Российской Государственной библиотеки любопытное свидетельство наследников Абрикосова.

Когда они, после смерти отца, открыли несгораемый шкаф, где он хранил ценные бумаги и документы, то нашли там коробочку, существование которой Абрикосов держал в тайне.

Открыли ее. В ней оказалось... 22 пуповины его ново­рожденных детей!

Согласитесь, нетрадиционно и очень трогательно вел купец Алексей Иванович учет численности своего потомства. И среди этих «свидетельств о рождении» — отпавших пуповин — были, конечно, и три «наши»: принадлежавшие тем его детям, чей прах покоится на Новодевичьем. Это — Минакова Любовь Алексеевна, Рахманова София Алексеевна, Абрикосов Александр Алексеевич.

(1-23-3)

ОПУСТЕВШАЯ МОГИЛА

Алиева Зарифа Азизовна (1923-1985) умерла в Москве. Ее муж, Гейдар Алиев, был тогда 1-м заместителем председателя Совета Министров СССР. Похоронили Алиеву, понятно, на Новодевичьем.

Вскоре на могиле появился в большой ажурной металлической раме портрет красивой женщины, которая была известна не только как жена государственного деятеля, но и как видный специалист по глазным болезням, профессор, действительный член Академии медицинских наук Азербайджана.

Портрет Алиевой стоит там и поныне. Но могила, которая около десяти лет была ей Домом вечности, опустела, стала кенотафом.

Останки жены Алиев, ставший президентом Азербайджана, увез в Баку. А на Новодевичьем, в память о годах жизни Алиевой в Москве, всё по его просьбе оставлено, как было.

(1-30-2)

РОДСТВЕННЫЕ УЗЫ

Поэт Александр Блок покоится в Петербурге, в некрополе «Литераторские мостки», но родственные узы связывают его и с Новодевичьим.

В одной из могил здесь похоронены:

его тетка — Кублицкая Софья Андреевна (1857-1919), сестра матери поэта, дочка известного ботаника академика Бекетова,

брат его отчима — Кублицкий Адам Феликсович (1855- 1932), тайный советник, сенатор, профессор, а в советское время сотрудник Госплана РСФСР,

и их дети — Кублицкий Андрей Адамович (1886-1960) и Кублицкий Феликс Адамович (1884-1970).                                                                                         (1-30-3)

В другой могиле лежит сестра жены Блока, дочь Д.И.Менделеева, Трирогова Ольга Дмитриевна (1868-1950), которая слыла знатоком охотничьих собак.          (3-20-4)

И неподалеку, в третьей родственной могиле, ее дочь — Трирогова Наталия Алексеевна (1894-1951) — племянница жены поэта. (3-18-2)

А бывал ли Александр Блок на Новодевичьем, на могиле своей тетки, когда приезжал в Москву? Установить пока не удалось.

«ЛУЧШЕЕ ИЗ СОВРЕМЕННЫХ СООРУЖЕНИЙ МОСКВЫ»

Предлагаются три вопроса. Под каждым из них пять вариантов ответа. Выберите правильный.

1.      Архитектор Казанского вокзала?

Жолтовский, Иофан, Фомин, Щуко, Щусев

2. Архитектор Мавзолея Ленина?

Жолтовский, Иофан, Фомин, Щуко, Щусев

3. Архитектор гостиницы « Москва»?

Жолтовский, Иофан, Фомин, Щуко, Щусев

Правильные ответы:1. Щусев 2. Щусев 3. Щусев

Согласитесь, что такое авторство делает излишним перечисление званий, степеней, наград, которыми был отмечен выдающийся зодчий XX века академик Щусев Алексей Викторович (1873-1949).

Первый раз академиком архитектуры он стал еще в дореволюционное время, второй раз — при советской власти и был к тому же избран и в «большую» академию — Академию наук СССР.

У любого мастера есть, естественно, самое любимое свое творение. Оно и специалистами, как правило, признается самым совершенным из всего того, что сделано им.

Но в числе названных здесь архитектурных памятников, хотя все они и признаны выдающимися сооружениями эпохи, такового — самого любимого Щусевым — нет.