Жуткие байки (ЛП) - Лаймон Ричард Карл

— Нет! — вскрикнул он, схватил ее за запястье, с усилием отвел ее руку и прижал к земле. — Так нельзя. Мы не можем этого сделать. Это было бы неправильно.

— Пожалуйста, — взмолилась Грейс.

— Нет.

— Не будь идиотом, — сказал Майк. — Когда еще нам такой шанс выпадет?

— Это не настолько важно! Мы не можем просто так угробить этого парня. Мне все равно, что он там натворил, нельзя вот так запросто взять и грохнуть его. Мы передадим его копам. Это должен закон решать, а не мы. Если убьем его, то станем ничуть не лучше, чем он сам.

— Вот же срань… — выругался Майк.

Отпустив левую руку Грейс, Джим потянулся через ее тело и попытался забрать нож из ее правой кисти.

Она крепко держала его, не выпуская.

— Ты не ведаешь, что творишь, — запротестовала она. — Ну, пожалуйста.

— Мне жаль. — Он освободил рукоятку ножа от ее пальцев. Взял нож в руки, затем слез с нее и поднялся на ноги.

Майк, нахмурившись, покачал головой.

— Блин, чувак, а ведь мы могли бы…

— Ничего бы путного из этого не вышло.

— Ага, ну конечно. Да, посмотри же на нее.

Грейс лежала на спине, опираясь на локти, переводя взгляд с Джима на Майка и обратно. Ее блузка была распахнута. Смятый край юбки высоко задрался на бедрах. Ноги согнуты в коленях и разведены в стороны. — Пожалуйста, — сказала она. — Если мы не убьем его… то даже не знаю, как мне быть. Я буду постоянно в напряжении. Я не хочу всю жизнь пребывать в страхе. Как же ты этого не поймешь?

— Я вполне понимаю. И мне искренне жаль. Правда, жаль. Господи, как бы я хотел… но я не убийца. И я не хочу, чтобы ты или Майк такими становились.

— Это было бы чем-то вроде самообороны, — выдал Майк. — Врубаешься?

— Ради всего святого. Он же связан и без сознания.

— Можем его развязать.

— О, какой ты находчивый. Ладно хорош, нам лучше поторопиться. Было бы чудом, если бы мы изловчились доставить его копам пока он не пришел в себя.

— Что же нам, в конце концов, с ним делать, на руках нести?

— Даже не знаю. Потащим волоком, наверное.

Джим подошел к сложенным джинсам мужчины, поднял их. Обшаривая карманы, он наблюдал, как Грейс с трудом поднимается на ноги. Она одернула юбку. Свела вместе края блузки спереди и теперь придерживала их. Она уставилась на него. В ее взгляде явно читался упрек в предательстве.

Джим обнаружил в карманах ключи от машины и бумажник.

Охваченный любопытством, он открыл бумажник. Водительское удостоверение сообщало, что незнакомца зовут Оуэн Филберт Шимли.

— Шимли, — произнес Джим.

Мужчина на земле простонал, словно пробужденный от того, что произнесли его имя.

— Вот дерьмо, — сказал Майк.

— Возможно, так даже лучше, — сообщил Джим. — Он сможет идти сам.

Майк, выглядевший встревоженным, схватил кусок веревки, который он отрезал после того, как связал руки Шимли. Он быстро соорудил скользящий узел на одном конце, опустился на колени и накинул петлю мужчине на шею. От рывка узел заскользил, пока не затянулся на шее пленника.

Джим бросил джинсы на землю. Поскольку его купальные шорты карманов не имели, он сунул ключи и бумажник за пояс. Резинка держала их достаточно прочно. Сжимая нож в правой руке, он поспешил к Майку.

Майк, стоя за ногами мужчины, туго натягивал веревку.

— Подъем, Шимли, — распорядился Джим.

Упершись лбом в землю, тот с трудом поднялся на колени. От рывка веревка натянулась, и он, задыхаясь, выгнулся назад. Стоя на коленях, он посмотрел на Джима. После на Грейс. Та вся ссутулилась и, словно скукожилась под его взглядом.

Джим нагнулся, подхватил свой бинокль и повесил за ремешок себе на шею.

— На ноги, — потребовал он.

Шимли встал.

— Пойдешь с нами, — сообщил Джим. — И чтоб без фокусов, не то пожалеешь.

Боже, как же банально и бестолково это прозвучало.

Но мужчина не сделал по этому поводу никаких язвительных комментариев. Он лишь молча кивнул головой.

— Ну что ж, вперед.

— Штаны мои отдайте.

— Хуй тебе, — сказал Майк.

Шимли оглянулся на него.

— Пошел вперед!

Шимли начал двигаться.

Грейс держалась позади него, оставаясь рядом с Майком.

«Она терпеть меня не может, — подумалось Джиму. — Но оно и к лучшему. Мы поступаем правильно».

Он попятился назад, не спуская глаз с Шимли. В действительности мужчина выглядел жалким, ковыляя с опущенной головой, ссутулив плечи, а его скукоженый пенис безвольно покачивался.

Большой, суровый монстр.

Но теперь правда не такой уж и суровый.

Издав рык, Шимли ринулся в атаку. Веревка затянулась вокруг его горла, как удушающий ошейник. Его голова дернулась. Лицо стало пунцовым. Но он не останавливался.

— Бля! — завопил Майк. Либо он выпустил из рук веревку, либо…

Джим замахнулся, метясь ножом в грудь Шимли.

Мужчина покачнулся и остановился в считанных дюймах от кончика лезвия. Пригнулся, оскалил зубы и зарычал.

— Не дёргайся! — шикнул Джим ему в лицо.

— Абракадабра, засранец. — Свободные руки Шимли вдруг возникли у того из-за спины. Он потряс спутанным мотком веревок перед глазами Джима. Майк и Грейс налетели на него одновременно.

Майк врезается в спину Шимли.

Грейс сбивает его с ног.

Они сильно толкают его, отбрасывая вперед.

Прямо на нож Джима.

Шимли врезается в него, насаживаясь на лезвие. Падая навзничь, Джим понимает, что все-таки убил человека.

А потом его голова обо что-то ударилась.

Джим очнулся от ужасной, неистовой головной боли.

Он сел и увидел, что его ноги связаны веревкой.

После этого он увидел голову Майка. Так близко, что можно было рукой дотянуться. Перевернутую. Большой красный шар с зубами и раскрытыми глазами. Из рваного обрубка шеи торчал, указывая в небо изуродованный фрагмент позвоночника.

Затем он увидел Грейс. С веревкой на шее. Она висела на ветке дерева. Ее ноги чуть-чуть не доставали до земли. Изо рта свисал вывалившийся язык. Ниже шеи и до самых коленей, она была вся блестящая и измочаленная и непонятная. Лишенная кожного покрова.

Из-за дерева вышел Шимли.

Все его тело было алого цвета. Он ухмылялся.

Левой рукой он держался за ребра. В правой сжимал окровавленный нож.

Мужчина приблизился к Джиму.

— Жаль, что ты проспал все веселье, тупица.

Джим подался вперед и принялся извергать содержимое желудка на собственные бедра.

Он все еще блевал, когда Шимли пнул его ногой в лоб.

Оглушенный, он повалился навзничь, ударившись о землю.

— Но ты пропустил не все. Тебе тоже достанется сполна. На-ка получи.

Джим взвыл, почувствовав, насколько глубоко нож проникает ему в живот.

«Музей бигфута Барни»

Люди шли к нам весь день. Не просто выпить пива или перекусить, запастись блесной или спреем от насекомых, или поглазеть на мой «Музей бигфута». Не поэтому. Я расскажу вам, почему.

На улице стояла серая, тоскливая погода, из тех, что вызывают в вас жажду по ярко освещенной закусочной, супу чили, знакомой мелодии из музыкального автомата. И все это вы можете получить у меня дома. Мое жилище идет первым после почти пятидесяти миль леса, такого густого и сурового, что может показаться, будто вы никогда больше не увидите человеческого лица. Я зову его «Музей бигфута или закусочная Барни».

Тем днем за стойкой стояла моя жена. Посетитель появился ближе к вечеру. Он вылез из «Доджа»-пикапа с прицепом-автодомом «Патфайндер» и поднялся по ступенькам крыльца. У двери он остановился, огляделся, как будто ожидая, что кто-то может подкрасться к нему сзади, а потом вошел.

На вид он был поджарый, суровый, и серьезно потрепанный. Рукав его фланелевой рубашки разодран. Лицо и шея испещрены царапинами.

Отвернувшись от прилавка, он, прихрамывая, направился к входу в музей. Мне стало любопытно, и я пошел следом за ним. Должно быть, он меня услышал. Почти бесшумно он развернулся и сунул руку под рубашку. Я мельком увидел черную сталь — край рукоятки автоматического пистолета — прежде чем он убрал руку, и полы рубашки опустились.