Укротить дьявола - Софи Баунт

до того момента, пока не понимаешь, насколько опасно находиться с ним рядом. Словно прекрасный осенний шафран, он манит прикоснуться, но сделай это… и все может закончиться ужасно, ведь это проклятое растение – одно из самых ядовитых в мире. И противоядия от него нет.

– С.Т.О.Й! – Требует голос за спиной.

Передо мной вновь возникает стена, но на этот раз из внутренней стороны черного зонтика. Я делаю шаг назад и впечатываюсь в мужчину. Он притягивает меня к себе этим дурацким зонтом.

– Промокнешь, – усмехается Лео, его хрипловатый голос посылает по спине волну мурашек. – Давай я тебя подвезу.

Это еще зачем?

– Сама справлюсь, – бурчу я. От тела адвоката исходит приятное тепло, и мне хочется прижаться к нему, но я с корнем вырываю это желание, не позволяя себе совершать глупости. – И куда пропал кофе?

– Свой я выпил, а твой остался на моей рубашке.

Его взгляд скользит по моим взлохмаченным волосам, лицу, дрожащим пальцам, коленям… Медленно. Внимательно. Затем Лео протягивает руку – я захлебываюсь воздухом – и заботливо вынимает из моих волос желтый листик клена. Это застает врасплох. Около минуты я молчу, а потом волшебным образом умудряюсь ответить, глотая слова:

– В стакане еще половина была.

Лео серьезным тоном уточняет:

– Предлагаешь вытащить стакан из мусорного бака?

Я хмыкаю.

– Да, я бы на это с удовольствием посмотрела.

Он стирает дождевую каплю с моей щеки.

– Моя машина припаркована неподалеку, – говорит Лео и берет меня под локоть, тянет следом.

– Ты что себе позволяешь!

В малахитовых глазах появляется озорной блеск.

– Позволяю себе переживать о здоровье… моей подруги. – Лео интонацией выделяет последнее слово.

– Не стоит, – щурюсь я.

– Слушай, в чем твоя проблема? – не унимается он, по-прежнему держа мой локоть. – Вчера кричала о том, что мы друзья, а сегодня всем видом посылаешь к черту, когда хочу поговорить.

– У тебя биполярное расстройство? Ты сказал держаться подальше. А теперь ловишь меня зонтиками и тащишь к себе в машину! Скажи в психушке, что вам с мамой пора поменяться местами.

Легкая улыбка исчезает с лица адвоката. Я закрываю рот, имея жгучее желание ударить саму себя по губам.

– Прости, – бормочу я, – сказала, не подумав. Извини, пожалуйста. Извини. Мне очень стыдно.

– Все нормально, – вздыхает Лео.

– Не представляю, каково тебе видеть ее такой больше десяти лет, – тихо говорю я, опустив голову. – Моя бабушка была овощем несколько месяцев. Я чуть с ума не сошла.

Лео пожимает плечами.

– Со временем человек привыкает даже к невыносимой боли, если перестает ей сопротивляться. Когда ты принимаешь ее, плывешь с ней в одном потоке… становится легко. Хотя все по-прежнему. Меняется лишь твое отношение.

Я смотрю на Лео, не моргая, после чего отвожу взгляд. Боюсь, что расплачусь. Я скучала по нашим разговорам и сейчас повисла на грани от того, чтобы заорать, кем на самом деле мы приходимся друг другу.

Прикусив язык, я выныриваю из-под зонтика, тороплюсь уйти.

Лео нагоняет.

Спустя минуту я примиряюсь с тем, что он молча шагает рядом, держа над моей головой зонтик.

Мы добираемся до сквера, не защищенного от ветра. Холод лютый. Ветер свистит между деревьев, треплет нашу одежду и волосы, но дождь утихает.

Я вдыхаю запах мокрого асфальта и травы.

– Если не хочешь идти со мной, то держи. – Лео протягивает зонт. – Ты вся промокла.

Дождь приглаживает его каштановые волосы.

Я хочу возразить, но закрываю рот, замечая людей с микрофонами и камерой. Они чересчур резко оказываются поблизости. Я натягиваю капюшон до носа. Журналисты ловят нас в кольцо. И у меня начинается демофобия, честное слово. Мне не хватает воздуха. Я жмусь к спине Лео, ищу пробел между людьми, чтобы сбежать.

Зато адвокат ничуть не переживает. Улыбается своей фирменной загадочной ухмылкой. Как будто он певец, на которого накинулась толпа фанатов, а не звезда криминальной полосы. Чувство, что сейчас достанет ручку и будет автографы раздавать.

– Несколько вопросов, Леонид! – голосят журналисты.

Разноцветная масса людей сдавливает нас.

– Вас вызвали на место преступления?

– Что толкнуло вас на убийства?

– Будете защищать себя в суде самостоятельно?

Пышногрудая блондинка едва на голову Лео не забирается, используя меня как ступеньку, и моментально растекается под его взглядом. Хотя он, на минуточку, маньяк! Но так уж Лео действует на девушек. Феноменально красивый мужчина. Каждая черта лица словно высечена искусным скульптором, который потратил на создание своего творения всю жизнь. И речь у Лео поставленная, голос низкий, с хрипотцой. Стоит ему кинуть взгляд или открыть рот, как все женщины в радиусе километра падают в обморок от счастья. Этот человек прекрасно умеет играть на своих достоинствах.

А журналисты-то какие молодцы!

У них и самих такие лица, точно они звезду Голливуда встретили. Наблюдая за ними, я понимаю одно: плевать им, совершает Лео преступления или нет. Им безумно интересно, сможет ли известный адвокат, который выигрывал самые сложные уголовные дела, защищая опаснейших преступников страны, спасти собственный зад.

– В машину, – безапелляционным тоном велит Лео мне на ухо, обнимает за талию и ведет за собой. – Иначе они тебя сожрут.

Я и пискнуть не успеваю. А надо бы! Теперь в новостях будут и мои снимки с подписью: «Любовь серийного маньяка». Вот бабушка обрадуется!

Мы быстро добираемся до черного «Лексуса». Лео открывает передо мной дверь и кивает на сиденье из молочной кожи.

Стоп.

Что я творю?

– Садись, – мягко просит он, – армия стервятников дышит нам в спину. Лучше поедем ко мне.

– Зачем? – ошарашенно восклицаю я.

Лео склоняется и томно шепчет:

– Вдруг в порыве страсти я вспомню, кто ты такая…

У меня ускоряется пульс и горят уши. Взгляд задерживается на жестких приоткрытых губах мужчины, его щетине, острых скулах…

– Иди ты к черту! – краснею я.

– Да шучу я, Эми. За кого ты меня принимаешь? – Лео закатывает глаза. – Залезай в машину, а то простудишься под дождем. Я подвезу тебя, куда скажешь.

– Без тебя справлюсь, – рычу я и ухожу, захлопывая дверь «Лексуса» как можно громче: так, чтобы у Лео инфаркт случился.

За то, что он бросил меня, нужно бы гвоздем ему машину расцарапать. И лицо заодно. Его идеальное, мать его, лицо!

Я злюсь и бреду к скверу, но в следующую секунду вижу журналистов, а потом небо разражается громом – до того взрывным, что от страха я кидаюсь обратно и запрыгиваю в «Лексус», едва не сбивая удивленного Лео с ног.

Глава 6

Очнись ты, чертов Шакал…

– Так и будешь молчать? – спрашивает Лео, останавливаясь перед светофором.

Я неосознанно поглаживаю мягкую белую кожу сиденья, любуюсь изумрудной подсветкой в салоне, а когда Лео это замечает, то скрещиваю руки и перевожу взгляд на окно. Дождь барабанит по крыше. Мне хочется опустить стекло и жадно хватать губами влажный воздух, смыть с себя напряжение, оставить его в каплях воды. Запах древесных духов Лео отныне меня раздражает. Хорошо еще, что он ароматизатор сменил. Раньше пахло кофе. А теперь… маком?

«Пахнешь, как маковое поле, Эми… говорят, если переходить маковое поле, то можно уснуть и не проснуться…»

Ночь в доме у моря. Наши поцелуи… слова Лео.

Зажмурившись, я трясу головой.

Черт! Черт! Черт! Проклятый Шакал! Как избавиться от воспоминаний?

– Все хорошо? – уточняет Лео, нахмурившись. – Ты не замерзла? Включить подогрев сидений?

– Просто отвези меня в центральный районный суд, – бормочу я, ковыряя ноготь.

Палец щиплет. Я случайно оторвала заусеницу. Гадство.

– Подрабатываешь там?

– Помогаю судье Фролову.

– Правда? Это мой хороший знакомый.

Я едва сдерживаю ироничное «Ха!». Именно Лео год назад посоветовал Фролову взять меня помощницей, но он этого не помнит.

– Почему ты избегаешь моего взгляда? – Лео подталкивает меня локтем.

Вздрогнув, я плотнее закутываюсь в плащ и глухо произношу:

– Тебе кажется. Я любуюсь видом за окном.

– Видом кладбища? – усмехается адвокат.

– Все лучше, чем тобой, – парирую я.

– Не знаю… девушки любят на меня смотреть, – лукаво замечает Лео.

Злость заставляет меня тотчас повернуться всем корпусом и прошипеть прямо адвокату в лицо:

– Ах да, прости, как я могла забыть! Конечно! Зачем наслаждаться видом за окном, когда ты каждое утро восхищаешься своей неописуемой красотой в зеркале.

– Почему утром? – недоумевает Лео и глубокомысленно добавляет: –