Небо внизу - Юлия Стешенко

он найдет способ как-то проверить свои предположения – у Тео будут проблемы. Очень большие проблемы.

Дневник уходил все дальше в прошлое, и перед Теодорой вставала жизнь Герберта в обратном движении – словно смотришь видео задом наперед.

Постоянные конфликты с бабкой, под которую несчастный кузен никак не мог подладиться.

Унизительная дружба с Теодорой, которую Герберт считал исключительной дурой, но сжимал зубы, терпел и улыбался.

Учеба в университете – мучительно сложная, унылая и голодная. Денег у кузена было немного, а бабка помогать отказывалась.

«Она считает, что если я достаточно талантлив, то заслужу оценками стипендию. А если нет, то незачем и учиться. Ладно, пусть так. Допустим. Допустим! Но почему тогда она оплачивает учебу этой тупоголовой дурочки???» – ярился в дневнике Герберт. И Теодоре было искренне его жаль.

А через несколько страниц всплыло главное.

Почему моя жизнь должна зависеть от каких-то случайностей? Да, эти случайности трагические, и я не могу приуменьшить горе, которое постигло несчастную старуху. Потерять любимого сына, и потерять так нелепо! Если бы он умер после долгой болезни, старуха успела бы смириться с неизбежным. Если бы погиб на поле боя – утешалась бы осознанием героического величия его смерти. Но нет. Это был самый заурядный несчастный случай. Кони понесли, повозка свалилась с моста, и Роджер Дюваль с супругой ушли под воду как камень.

Если бы Роджер не поехал на прием к губернатору… Если бы кони тогда не испугались… Если бы кучер справился с упряжкой… Если бы дверцу экипажа не заклинило… Я могу назвать десяток таких вот «если бы» – но зачем? Цепочка событий тянется только в одну сторону, и отмотать ее назад невозможно. Роджер Дюваль утонул, а вместе с ним и мое будущее. Потому что чертова старуха погрузилась в заботу о несчастной сиротке. Она отдает Теодоре все – деньги, драгоценности, ценные бумаги, а требует взамен лишь одного – чтобы она была похожа на любимого сына.

А я! Как же я? Единственная моя вина в том, что я – сын своей матери. А вся вина моей матери в том, что она – не мужчина. Не сын. Не продолжатель рода. Вздорная старуха была помешана на Альберте и едва ли замечала родную дочь. Теперь эту эстафету равнодушия принял я. Можно заработать для старой кошелки сотни золотых, можно восстановить имение, открыть новый материк и покорить воздушное пространство. Все равно я буду недостаточно хорош. Потому что я не Роджер и не сын Роджера.

Теодора получает все, а я остаюсь нелепым приживалой. Но в будущем меня ждут еще большие беды. Потом, когда бабка умрет, сестрица вступит в права наследования и вышибет меня из дома, как безродного пса.

Как же я все это ненавижу. Как ненавижу!

Медленно выдохнув, Теодора закрыла тетрадь. Стрелки часов приближались к половине десятого, и нужно было убираться из комнаты – а самое важное она узнала.

Герберт действительно на дух не переносит кузину. Тео стоит на его пути к наследству. И предприимчивый, решительный Герберт сделает все, чтобы эту преграду убрать. Тем более что у него появился такой удобный шанс.

По этому поводу нужно было что-то делать. И срочно.

Глава 7

Тео положила в рот еще один кусочек тушеного мяса. Рядом тщательно, с усердием работала челюстями старуха, перемалывая жесткую говядину в питательную массу. Чуть дальше уныло ковырялся в тарелке Герберт.

Повариха обладала поразительным умением превращать любое блюдо в унифицированный набор жиров, белков и углеводов. Вроде бы насыщает организм, но удовольствия от еды – никакого.

 С другой стороны – может, все совершенно иначе? Может, стартовый набор продуктов так плох, что безвкусное рагу на тарелке – это вершина поварского таланта? А без него все было бы в разы ужаснее.

– Сегодня говядина особенно хороша, – громогласно провозгласила госпожа Альбертина, и Тео с Гербертом многозначительно закивали.

Да, хороша. Чудесна. Необыкновенно тонкий вкус.

– Что у нас с наймом работников? – старуха перевела взгляд на Герберта. Тот равнодушно повел плечами. – Нужно восстанавливать второе крыло дома. Если фундамент сползет еще дальше, стена треснет.

– За те деньги, что мы предлагаем, строителей не найти. Могу взять в банке контрактных – но вы же знаете, бабушка, что будет в итоге. Мы потратимся на договор, а потом все равно придется нанимать нормальных работников – чтобы сделали фундамент и починили то, что сломают контрактные.

– Так проследи за ними. Ты же умеешь общаться с контрактными.

– Благодарю за доверие, бабушка, я прилагаю все усилия. Но как бы я ни усердствовал, вынуждая контрактных работать тщательно – я просто не знаю, что именно они должны делать. Мои знания о фундаментах ограничиваются тем, что фундаменты должны быть. Поэтому нам нужен как минимум один профессиональный строитель, который определял бы направление работ. А это – повторюсь – деньги, которых сейчас нет.

Тео молча поворачивала голову от одного собеседника к другому. У нее были некоторые соображения по поводу того, как сэкономить деньги.

Не так давно Тео ознакомилась с концепцией использования контрактных. Она была до смешного проста. Люди, не вернувшие вовремя крупную ссуду, получали выбор: полная конфискация имущества в пользу банка, каторжные работы за воровство или контракт. Банкрот мог отработать долг – естественно, за минимальную помесячную оплату и с минимальными же правами.

Банк предоставлял контрактных в срочную аренду. Любой желающий мог заключить договор, получив необыкновенно дешевого наемного работника. Правда, квалификация у контрактных была чудовищно низкая, а мотивация к труду – нулевая. Нормальные люди с достаточными и востребованными профессиональными навыками либо не берут неподъемные кредиты, либо вовремя их возвращают. Тео не питала никаких иллюзий по поводу несчастных обанкротившихся страдальцев.

Но даже неквалифицированный ленивый работник – это все равно работник. Можно взять несколько контрактных, потом передать их в субаренду на стройку. Неофициально, конечно. Строители получают бесплатную рабочую силу, Дювали – квалифицированного консультанта-прораба. Все довольны, кроме контрактных. Но эти-то в любом случае недовольны, поэтому какая разница?

Схема была настолько очевидна и проста, что Тео чуть было не вывалила ее на головы поглощенных дискуссией собеседников. Уже открыв рот, Теодора опомнилась – и сунула в него ложку с рагу.

Потому что… как там писал Герберт? Эта пустоголовая думает только о танцах и кавалерах.

Вряд ли первоначальная владелица этого тела интересовалась банками, договорами и левыми схемами найма. Она просто не мыслила такими категориями – а значит, и Тео должна была молчать.

Осененная внезапным осознанием, Тео медленно зачерпнула ложкой густой соус.