Газета "Своими Именами" №39 от 24.09.2013 - Газета "Своими Именами" (запрещенная Дуэль)

- Как-то вы очень быстро устали, — замечаю я.

- Просто гнев опередил осознание проблемы. Люди вышли на протест не как граждане, у которых есть ясные ценности, а как разгневанные потребители. Они помахали руками, покричали и утомились. Мы, болгары, вообще завзятые конформисты и подражатели. Мы не ведущие, мы ведомые. Обожаем копировать сильных и идти за ними след в след. До 1989 года, когда СССР был в силе, в Болгарии миллион (!) человек состояли в Коммунистической партии — это при общем населении 9 миллионов человек. Теперь образ рая предлагает ЕС, хотя бескритичность в отношении него сильно поколебалась. Болгария рада быть членом Евросоюза только по одной причине — мы можем перейти границу.

Болгары предпочитают спасаться по одиночке. Популярна шутка: «У Болгарии есть два выхода из кризиса — терминал 1 и терминал 2 в аэропорту». Молодые, талантливые и упрямые пакуют вещи и бегут без оглядки, оставляя стариков умирать в деревнях. Север страны, где безработица составляет (по официальным данным) 60 (!) процентов, обезлюдел. Редкие туристы сравнивают его с мертвой чернобыльской зоной.

За последние двадцать лет страну покинули два миллиона человек, и население Болгарии сократилось до семи миллионов. Страна потеряла больше людей, чем за две мировые войны. Но это не предел. Экономический кризис совпал с ужасающей по масштабам демографической катастрофой. К 2060 году население Болгарии составит всего 5 миллионов человек (из них полтора миллиона — цыгане). Болгары как единый народ с его древнейшей православной культурой обречены.

- В прошлом году родилось всего 62 тысячи детей, — говорит тележурналист Иво Христов. — Это самая низкая рождаемость с 1945 года. Болгария тает быстрее всех европейских стран. Хуже результат только у Эстонии. За всю свою 1300-летнюю историю наша страна никогда не была так близка к распаду.

- Неужели сейчас хуже, чем под турками?- удивляюсь я.

- Хуже. Демографический и экономический кризисы совпали с моральным разложением. Общество сейчас гораздо глубже развращено, чем во времена турецкого ига, когда весь народ объединяла идея борьбы за освобождение.

- А что вы от нас хотите? Болгары — тихий народ, — в глазах у известного публициста Светослава Терзиева мелькают искорки иронии. — У нас пятьсот лет было турецкое иго. Мы привыкли. Потом пришла Россия и освободила нас. Позже мы спелись с немцами, но они оказались плохими союзниками. От них нас освободила Красная Армия. Вместе с ней пришел СССР, который в 90-е годы сам нас от себя освободил. Сейчас к нам приехали 300 тысяч русских и купили здесь дома. Мы очень довольны. Русским здесь будет хорошо среди людей, которые их понимают и любят. Какое у нас будущее? А зачем о нем думать? Пережили день до вечера, и это неплохо. Мы, болгары, привыкли сидеть и ждать, когда нас спасут.

В начале девяностых, когда рушилась империя СССР и распадался на куски восточноевропейский блок, за процессом пристально и торжествующе холодными, жадными глазами наблюдал КАПИТАЛ. Перед монополиями открывались новые захватывающие перспективы. Во-первых, финансовый кризис откладывался на целых двадцать лет. Во-вторых, крушение железного занавеса открывало дорогу к всемирному господству олигархии под соусом «глобализации» и «свободы рынка» (так называемый «Вашингтонский консенсус» 1989 года).

Владельцы транснациональных корпораций потирали руки от удовольствия и предвкушения — перед ними лежали огромные, беззащитные территории с наивным, оболваненным лозунгами о свободе населением. План олигархии был так же прост, как план какого-нибудь завоевателя вроде Аттилы, — территории предстояло захватить, покорить, унизить, разорить, высосать из них все соки, а население обратить в вечное рабство. Да, план был прост, но вот методы — куда более утонченными.

В ту пору мы были так заняты собственной трагедией — развалом Советского Союза, что нас мало заботила судьба восточноевропейских стран. Да, была Польша, которая восприняла крах СССР с ликованием как избавление от ненавистного русского господства. Но были и такие страны, как братская Болгария, существовавшая за счет сделки века: нефть в обмен на помидоры. И вдруг потерявшая своего поводыря и кормильца.

- Болгария была паразитом СССР, — говорит социолог Андрей Райчев. — Мы жили за ваш счет. Надо было просто вовремя хлопать в ладоши на съездах и целоваться с Брежневым. Любой идиотский товар, который мы производили, вы обязательно покупали. 86% промышленности работало на Россию, и за это мы получали бесплатную нефть. Ходила даже шутка: мол, Болгария владеет самой большой колонией на свете в виде СССР, поскольку она качает даровые ресурсы и сбрасывает свои товары на необъятный русский рынок.

- У Советского Союза был свой резон помогать Болгарии, — говорит социолог Кънчо Стойчев. — В силу исторических причин (в XIX веке русские положили двести тысяч солдат за освобождение страны от турецкого ига) Болгария была единственным честным союзником СССР. Нам настолько доверяли, что здесь даже не было советской военной базы. Во времена социализма Болгария превратилась в мощную индустриальную страну с развитой военной и даже высокотехнологичной промышленностью. Мы были единственным членом СЭВ (Совет экономической взаимопомощи), производящим компьютеры! Наращивание таких промышленных мускулов у столь маленького государства можно даже назвать гипериндустриализацией. А теперь представьте: Горбачев выбрал другую дорогу, и Болгария осталась одна. Советский рынок схлопнулся и полностью закрылся для нас. В Болгарии случился коллапс: все заводы разом встали!

- Я помню последнюю историческую сессию СЭВ в 1990 году в Софии, — вспоминает журналист Валерий Найденов. — Советскую делегацию возглавлял Николай Рыжков. Он спокойно заявил, что торговля за переводные рубли между странами СЭВ прекращается. Валютой должен служить доллар, а цена за любой товар должна быть не ниже мировой. Люди в зале были растеряны. Ошеломленная чешская делегация заявила: «Но в таком случае нам придется выйти из СЭВ?!» А Рыжков ответил: «Ну и выходите. Да пожалуйста!» Словом, скатертью дорога! Через несколько лет после распада восточноевропейского блока Болгария лежала в руинах.

В начале девяностых в страны СНГ, Восточной Европы и в Россию пачками прибывали американские экономические советники и консультанты. Это были прекрасно воспитанные и с иголочки одетые энергичные люди зрелых лет, по взглядам своим все как один — убежденные либертарианцы крайне правого толка. (Либертарианство в экономике — одна из самых бесчеловечных теорий, которая полностью отрицает социальное государство, а также любое вмешательство государства в экономику. В сущности, это экономический дарвинизм. Пусть в свободной конкуренции выживают сильные, а слабые сгинут. Государство должно отказаться от финансирования здравоохранения и образования (и, следовательно, от налогообложения), а пенсионные фонды должны стать только частными. Если вы сами себе не отложили на старость, то пеняйте на себя. А если вы бедный и больной, плачьтесь у дверей благотворительных фондов. Ваши дети — это тоже только ваша проблема, не морочьте ими голову государству.)

В порядочных странах Западной Европы с сильной социальной политикой либертарианцев в ту пору и близко не подпускали к государственному управлению (их бы затоптали тогда еще боевитые профсоюзы), а в экс-социалистическом краю непуганых идиотов они были в чести. Им не просто аплодировали и смотрели в рот — им еще и платили за консультации. Местные политики стояли перед ними на задних лапках, зачарованные фразами о «рыночных реформах».

- Любая книга, написанная так называемыми экономистами либертарианского толка, начинается со слова «свобода», им же и заканчивается, - говорит журналист Валерий Найденов. — Это их мантра. Главное — это свобода от правительства и от любого контроля. Они требуют минимума государства, а в идеале — его отсутствия. Но все их толстые тома можно и не читать. Вся суть сводится к одной фразе: одинаковый налог для богатых и бедных и полная приватизация госсобственности. После краха СССР в Болгарию явился всемирно известный радикально правый экономист Ричард Ран из американского института Cato (это правое крыло либертарианцев). На нас решили опробовать неолиберальный метод, который никогда не применялся в США и Западной Европе. Мы, болгары, стали лабораторными белыми мышками для либертарианской утопии.