Форпост - 4 - Андрей Валерьев

— Скидавай одёжу, — Иван неотрывно смотрел на берег и расстёгивал на груди рубашку, — и оружие не бери. Так пойдём. Босяками палубными.

Маляренко разулся и повёл подбородком.

— Ермолаев. Экипаж — к бою.

— Экипааааж! К бою!

На «Мечте» выбрали якорь и дали самый малый ход. До берега яхта дошла за пару минут. Бойцы успели надеть доспехи, взвести и зарядить арбалеты, а сам Иван, оставшись в одних штанах, занял место на носу кораблясо швартовочным канатом на плече.

Сарай, который стоял сразу за пирсом, Ване не нравился категорически!

— Аккуратней! Пааааалубные! Вы, вашу мать, куда смотрите? Мешки!

Ермолаев бутафорил очень качественно — сейчас и босс и полковник для него были лишь неуклюжей тупой матроснёй. Алексеев спохватился и за борт улетел набитый травой кожаный мешок. Борт лодки мягко стукнулся о брёвна пирса и полуголые швартовщики прыгнули на причал.

Иван стоял спиной к сараю, ощущая голой спиной не только солнечные лучи но и…

«Я или параноик, или…»

Было страшно. Очень. Канат не слушался и ни в какую не желал наматываться на тумбу. Алексеев, притянувший корму к причалу, уже закончил свою работу и выпрямился.

«И? И? И…»

Сердце в ушах стучало так, что Иван не слышал ничего, кроме своего дыхания. Что делалось у него за спиной (и делалось ли вообще) он не знал.

«Ха!»

Губы у Вани сами собой расползлись в улыбке — глаза полковника медленно вылезали из орбит, а у стоявшего на палубе Франца ещё более медленно отвисала челюсть.

«Понеслась»

Иван выпустил верёвку из рук и безумно долгую четверть секунды разворачивался лицом к неведомой опасности.

Десять теней. Доля секунды.

«Их много»

— А-а-а-а-а!

Замедленная «съёмка» закончилась. В уши пробился многоголосый крик «лла!» и события понеслись вскачь. Как заправский регбист, Иван, не успев разогнуться, с низкого старта понёсся вперёд — прямиком на серые тени.

Если хотя бы один из бойцов Таипа был нормального веса, то на этом жизнь Ивана Маляренко и закончилась. Но ему повезло — отощавшие до состояния узников Бухенвальда турки отлетали от костлявых плеч Ивана, как кегли в боулинге. На редкие удары дубинками по спине и заднице, полуголый капитан «Мечты» внимания не обращал, а от топора ему повезло увернуться. Следом, вопя что-то матерное и размахивая кулачищами направо-налево, громадными прыжками нёсся Алексеев, своей широкой спиной начисто перекрыв Ермолаеву возможность отстрелять кучку смуглых налётчиков из автомата.

— Да ты ж… н-на!

Иван проскочил всех нападавших за два секунды и с удивлением обернулся. Чернявые доходяги валялись на пирсе изломанными кулями, а одному особо крепкому (или до кого Иван не смог дотянуться) Алексеев смачно и разухабисто бил морду. С ххеканьем, оттягом и душой.

— Н-на! Н-на!

Голова турка моталась, как боксёрская груша, а сам он только мычал и хрипел. С «Мечты «, матерясь, горохом сыпались остальные бойцы, размахивая мачете во все стороны, а враг лежал и не шевелился — победа была полнейшая.

— Господин! Господин! Пожалуйста!

Маляренко обернулся — из сарая, вопя, причитая и рвя на себе волосы, ползли на коленях женщины.

— Стоять! Алексеев!

Позади, на дощатый настил пирса что-то глухо упало.

Прочухался Ваня минут через пять. Всё тело опять болело. Особенно плечи и спина. Как сообщил Игорь, на его спине имелось аж четыре багровых кровоподтёка, которые быстро наливались лиловым. Ермолаев постарался быть дипломатичным, но на его лбу было ясно написано — «какого хера!»

— Шеф, какого хера… — Лейтенант всё же не выдержал. — Я бы их перестрелял, как не фиг делать!

— Ох, Игорёха, и не говори.

Иван кряхтел и морщился.

— А если бы они из сарая не вылезли?

Лейтенант поперхнулся и задумался. Дурацкая выходка шефа, при ближайшем рассмотрении оказалась банальной ловлей на «живца «. Своевременной и вполне оправданной — нападавшим пришлось бежать в атаку по узкому пирсу, а экипаж корабля ещё не успел разбрестись по берегу. Оставалось только восхищённо пробормотать.

— Ну, шеф…

«Чёрным» не повезло. Самому упёртому, который «не упал «, Алексеев страшнейшим хуком справа проломил висок. Ещё двоих, потянувшихся к оружию, Виталик, недолго думая зарубил своей жуткой секирой. Остальные доходяги молча лежали на пирсе и ждали смерти. Рядом с погибшими тихо скулили женщины.

— Ермолаев. Докладывай.

Говорить было тяжело — как всегда после драки у Ивана начался отходняк.

— Раненых нет. Погибших нет. Э… всё.

Из сарая донёсся тоненький вой. Безутешный, горький и совсем детский. Маляренко продрало до кишок.

— Бегом проверить. Что там?

Виталик, Франц и Игорёк с автоматом рванули к распахнутым воротам сараюшки.

— Я на чердаке был. У-у-уберёгся.

Мальчишка всхлипнул и снова заревел.

— А папку они у-у-убили.

Восьмилетний мальчуган, весь в лохмотьях, маленький, недокормленный, сидел на земле у тела своего отца и растирал на щеках грязь. От его одежды за версту разило устоявшимся запахом рыбы.

Иван представил себе на месте этого пацанёнка своего сына и щёки его занемели. Планка у Вани рухнула сразу, окончательно и бесповоротно. Почти не соображая, что он говорит, Маляренко как можно ласковей прошипел.

— Кто? Алёшенька, скажи — КТО это сделал?

— ОН.

Маленький пальчик, дрожа, указал на кучку тряпья.

— Он.

Маляренко посмотрел на Виталика так, что бывший зек едва не обделался. Иван протянул руку к секире.

— Д-дай.

Шеф опять удивил. Когда Ермолаев, предугадав желание босса, рванул к будущему покойнику и, схватив его за руки, растянул вместе с Мишкой в стороны, турок даже не вздумал сопротивляться, а только громко замычал.

Громадная секира описала замысловатую петлю и с грохотом врезалась в доски настила.

— Ахмедка? Ты?

Командир выпустил топорище из рук и неуверенно улыбнулся. Турок, которого держал Игорёха, тоже заулыбался и замычал в два раза громче.

— Насылсын, Ахмед?

Хозяин абсолютно искренне бросился обнимать убийцу.

— Как ты? Как дела?

Турок плакал, кивал головой и счастливо улыбался.

— Ы. Ы-ы.

— Да ты что!

Игорь и Михаил одновременно отпустили турка. Тот упал бы, но хозяин его успел подхватить и оттащить в сторону. Мужики ошарашено переглянулись.

— Он папку убил! Он!

Малец кричал из последних сил. Его маленькое тельце тряслось как в припадке.

— Он убил!

— Ермолаев, заткни его. Ахмед, ты живой. Как я рад, братка. Как я рад.

— Ы-ы.

Глава 7

В которой Иван поясняет окружающим свою жизненную позицию

— Шеф. Так нельзя.

Игорёхе было очень страшно. Перечить Боссу, отцу родному, это, знаете ли… Вокруг стоял весь экипаж «Мечты «. Все, поголовно с угрюмыми лицами, даже канадец и бельгиец. Не говоря уже об вконец обрусевшем немце. Только Виталик, забив болт на мнение народа, встал рядом с хозяином, подняв повыше свой топор. За спинами экипажа стояли местные, во главе с Алексеевым.

— Кому нельзя?

Питон Каа включился на полную катушку.

— Мне нельзяа?

Тощий полуголый человек стоял один против толпы жаждущей крови и откровенно ей (толпе) хамил.

— Ермолаеффф. Йаааа. Тебяаааа… тыыыы… сейчас… возьмёшь… автомат… и…

Толпа подалась назад, потому что этот молодой парень передёрнул затвор, взял наизготовку оружие и повернул его на «своих «.

Народ отпрянул.

— Игорёха, ты чего? За этих тварей черно…опых подписался?!

— Это МОЙ ЧЕЛОВЕК!

Голос хозяина гремел на весь берег. Одной рукой Иван выволок Ахмеда вперёд, а второй выудил из ножен мачете.

— Ну?! Кто?!

Яростный взгляд ТОГО САМОГО Ивана выдержать было тяжело. Мужики отводили глаза и ныряли за спины других. Маляренко презрительно сплюнул.

«Овцы»

— Ты, Иван, в общем, прав. На Настю, Мишку и Кольцова не ориентируйся. Им просто, знаешь ли, не повезло. Был среди аборигенов такой Мустафа-бей. Скотина полнейшая. Его потом свои же и зарезали. За беспредел. Вот тот — да. И баб наших… И с людьми как со скотиной. А в целом то, люди они неплохие были.

Маляренко сильно удивился.

«И это говорит тот, кто возглавил войну!»

Полковник прочитал в глазах Ивана немой вопрос и кивнул.

— Ну да, Иван Андреевич. Тут ведь главное — не упустить. Возглавить вовремя. Кольцов — вот кто отморозок наипервейший был. С него то вся кровь и пошла.

Алексеев помолчал.

— Потекла. Он начал… мы их резали, они — нас. Так всё и закрутилось.

Последних оставшихся в живых турок удалось отстоять, хоть это и стоило кучи нервов и ледникового периода в отношениях среди экипажа. Четырех мужчин и четырех женщин поселили в том самом лодочном сарае в порту под присмотром и охраной часовых с «Мечты «, а девятого выжившего, Ахмеда, Иван всюду таскал с собой, усиленно его откармливая. Турки, поняв, что никто их убивать не собирается, сидели в своём сарае тихо-тихо и не бузили.