Колыбель для мага - Ирина Шерстякова

- А у меня яблоко есть. Хочешь половину?

Лиска и сейчас на него поглядывает, на танцах и в играх всегда его выбирает. Как он раньше не замечал этого?! Не думал совсем о девчонках, о Лиске. Поиски Дара весь мир загородили. Что если Лиску позвать помогать в храме? Вот Ахема помогает ведь Сегу! Жрецу нужна жена... Но нет! Слишком многие захотят увидеть Лиску вдовой. И вообще... Мало ему забот, не хватает еще только отгонять ухажеров от жены-красавицы! А если еще удастся обрести Дар... Магу жена - лишь обуза. Маг может надеяться лишь на себя. Он не должен зависеть ни от кого, даже (и особенно) от любимого человека. Никто не сможет приказывать ему, держа нож у горла Лиски.

Сег уже старый стал, с двумя костылями ходит. И то -хорошо пожил, долго. Димиров дед его уже только старым помнит. Димира жрец очень привечает, все почти дела ему перепоручил. Говорит, что выучил всему, что сам знает. Старшие помощники Сега, оказывается, и не думали в деревне оставаться, у них в Ахте дядя - главный жрец в храме Агена. Здесь они опыта набирались и скоро в Ахт уедут насовсем. Так что быть Димиру младшим жрецом, помощником Сега, а там и вовсе заменить его. Скоро уже, по всему видать.

Но что-то Димир совсем этой доле был не рад. Отец гордится им и хвастается, односельчане как взрослому кланяются, советов спрашивают. Но это все не то. Старый Сег жизнь прожил в страхе. От него ничего не зависит, а спрашивают с него. Старосту он не боится, но опасается, графского управляющего тоже. Жизнь у него не намного длиннее жизни обычного человека. Болезни опять же, заботы. И только на богов можно надеяться. Своей силы у Сега почти что и нет. Опыт есть, ум. Только на уме и опыте Сег выезжает, да когда у богов чего вымолит. Димир видел, чего это стоит - у богов милость выпросить.

Все, что Димир узнал у Сега ценного, он узнал за первые два года учения. А следующие два года уже ему помогал. Не так уж много узнал. Не сравнить с тем, что нашептывают ему во сне жуткие змеиные головы.

О дивных странах, до которых не надо месяцами ехать с торговым караваном на верблюдах, изнемогая то от жары, то от холода, то от жажды, страшась разбойников, на каждом шагу отдавая часть за частью свое добро сборщикам подати.

О тайных тропах, по которым можно за пять ударов сердца до Ахта дойти, а за десять - до столицы. Рядом эти тропы, совсем близко, только шаг один сделать. Но надо знать, как шагнуть.

О травах, цветущих ночью, убивающих живых и воскрешающих мертвых - по выбору. О жутких чудовищах, и как заставить их верно служить. Многое рассказали змеиные головы, и все рассказанное словно раскаленным ножом на сердце и в мозгу вырезано - болит, и ничем не стереть, не забыть.

Димир знал, что за все придется когда-то заплатить. Тогда, давно волшебник сказал - за учебу надо платить. Сегу он платит сейчас - помощью, заботой на старости лет. А чем придется заплатить змеиному шипению? Димир догадывался - чем.

Скрипнула дверь. Это Сег вылез из крошечной боковой каморки, где всегда отдыхал перед вечерними обрядами. Он старался видеть вещие сны, да не очень-то получалось. Приснится что-то, рассказывает - ясно, вещий сон, по всем приметам вещий. Непонятно лишь, что сулит. И только когда что-то случится, ясно становится, что предвещал сон. Но тогда уж поздно.

Сег тихонько закряхтел, осторожно протукал костылями, стараясь не потревожить ученика, не отвлечь от молитвенного бдения. Но пора, пора... Солнце садится, наступает время обряда. Сег с неожиданным чувством взглянул на мальчика. Что б он без него делал?! Еще и не сразу решился брать его в ученье, сомневался. Обычно-то брал учиться всех, даже самых тупых. А тут вдруг сомнения одолели. Чудилось ему в ребенке что-то странное. Именно что чудилось. Сидит, молится. Но пора.

Сег стукнул костылем погромче. Димир вздрогнул, вскочил. В единый миг подлетел к Сегу, взял под руку, подвел к алтарю. Подал мантию, амулеты, кадильницу. Стул подал. Сег все время обряда уже стоять не мог, садился. И то - зачем стоять?! С барабанчиком плясал Димир. Он же пел гимны. Сег лишь разжигал травы в кадильнице и подсказывал иногда, что делать дальше. Да и эти подсказки уже не были нужны.

Димир подошел с подносом, уставленным жертвенными подношениями, чтобы Сег перед обрядом все проверил. Сег принял поднос, мимолетно взглянул в лицо мальчика и вздрогнул. Синие глаза Димира вдруг стали желтыми, с узким вертикальным зрачком, будто глаза зверя или ящерицы. Старик моргнул, и все исчезло. Эх, старость пришла. Из ума начинает выживать, вот и мерещится всякая дрянь. А может, это злые духи одолевают, потому как сил противостоять им почти не осталось. Духам нравится пугать и смущать людей. Надо же им как-то развлечься в своем бессмертии.

Вдвоем вечерний обряд завершили очень быстро. Димир снова тщательно убрал зал, зажег светильники и отпросился у Сега сходить домой. На улице было еще совсем светло, до ночных обрядов времени оставалось достаточно. Надо хоть чем помочь отцу в хозяйстве. Совсем он дом забросил: день и ночь в храме. Скорей уж родила бы Янелька отцу помощника. Да когда еще этот помощник подрастет?! Толк от него будет очень нескоро. Долго придется разрываться между богами и семьей.

Димир вздохнул. Все видят в нем преемника Сега, а сам он до сих пор колеблется. Думает об этом почти все время: дома бессонными ночами, в храме во время обрядов, отчего обряды становятся пустым действом, причем, похоже, Сег это замечает. Недаром он иногда так пытливо вглядывается в своего молодого помощника. Смотрит, но пока молчит.

Да что толку думать да сомневаться?! Каждому понятно, что лучше быть жрецом, чем небогатым ремесленником или крестьянином. Прыгать от радости надо, а не мучиться сомнениями. Во всем зависеть от богов? А разве крестьянин от богов не зависит?! Гораздо больше, чем жрец! Димир мотнул головой, решив прекратить бесполезный спор, который он долгое время вел с самим собой.

Тоска запустила когти в самое сердце. Он совершенно беззащитен. Перед болезнями, старостью, смертью. Перед богами, перед графским управляющим. Может достаться глупая, неумелая жена, могут родиться непутевые дети... Град, неурожай, да мало ли еще что! Эта тоска не давала спать по ночам, заставляя кусать подушку, чтобы домашние не слышали стонов. Но при свете уходящего дня тоска не обрела полную силу, и Димир с ней справился, несколько раз глубоко вздохнув.

Оказалось, он зря торопился домой. У отца закончились доски, и он ушел в лес, чтобы выбрать подходящее сухое дерево. Янелька, только заслышав его возню в сенях, отскочила от зеркала и немедленно заныла, что, вот, неизвестно, то ли получится из Димира жрец, то ли нет, и скорее всего, что не получится. А Терхо дома нет, и пасынка дома нет никогда, а дел полно. Не может она, слабая женщина с дитем в животе всю тяжелую работу делать!