Хартблид: Цепи разума - Эйрел Пыльный

Мастер запретил. Рано мол, ему ещё туда заходить. Смотритель, выходивший оттуда, пах как та бальзамическая жидкость, фляга с которой сейчас лежала в сумке. Хартблида поедало любопытство, и когда он в конец достал Мастера вопросами, тот с таинственным видом поведал, что пока мальчик не пройдет испытание терпением, его любопытство не будет утолено. Проще говоря, умей ждать, пригодится в жизни, мальчик.

"Здесь лежит Авось Пронесёт. Он надеялся, а не был уверен"

Чем ближе к домику, тем имена погребённых больше походили на имена, которыми пользовались игроки. "А ведь если я проникну в их память, то смогу увидеть каким был Нубятник раньше, до игроков, и каким он стал после" — поразила Хартблида внезапная мысль. Но, для ритуалов требовались приготовления, а ему хотелось не сидеть у могилы, расставляя свечи или ища проблески памяти в старых костях, а облазить для начала дом жреца, а потом сбегать на площадь к куче мусора на месте, где раньше торговали жареным мясом, или посетить огород того мужика, что давал квесты на кроликов, или сходить к речке, в пруду возле которой когда-то обитали бобры-убийцы. Правда, в последнем Хартблид не был уверен. Сейчас, когда Склеп был рядом, он чувствовал себя в безопасности, но каждый шаг прочь окутывал душу ощущением одиночества и уязвимости.

"Здесь лежит котлета меж двух булок. И ЮберТанк, который ей подавился, ведь он был так голоден, а она выглядела такой вкусной. Во смерти они стали неразделимы."

На могиле лежали истлевшие остатки венков с траурными лентами, напрочь сгнившая ограда рассыпалась, а надгробье еле угадывалось под буйными зарослями каких-то цветов, выглядевших как застывшие всполохи пламени на черных стеблях. Хартблид достал блокнот с глоссарием и попробовал их зарисовать.

"навык улучшен"

Получилось не очень, в основном из-за отсутствия красок. Но форму листьев, стебля и цветов ухватить удалось, а потом можно будет спросить у Смотрителя, что это такое. Ещё лучше, конечно, было бы сорвать — но Мастер предупреждал что не стоит трогать неизвестные растения. Особенно крапиву. Как она выглядит он не сказал, а потому следовало проявлять осторожность, вдруг это она и есть.

"Здесь лежит МагДак, создавший рецепты бургера Сердечный Приступ и МагКолы. Всю жизнь орал "свободная касса". Умер тоже плохо"

Судя по состоянию могилы, она постоянно подвергалась вандализму. Хартблид пошарился в раскопанной могиле в поисках черепа, но ничего не нашел кроме сгнивших досок от которых пахло тленом.

Возле домика жреца зеленоватая пелена сохранилась лишь в тени, но была густой и слабо светящейся. Хартблид ранее её не видел, а его знания о магии были ещё слишком слабы для того, чтобы понять причину её возникновения, и тем не менее, он интуитивно связал непонятное явление и дом, возле которого оно проявлялось наиболее сильно. Солнце поднималось всё выше, и вот-вот должно было скрыться в тучах, зеленоватая дымка таяла в его лучах, а таинственный дом предстал во всём своём пожухшем великолепии. Было видно, что жрец не бедствовал. К двухэтажному домику со стороны кладбища примыкал навес, когда-то крепкий, а теперь покосившийся и зияющий дырами; сбоку, с отдельным входом от дороги — пристроено нечто вроде башенки с островерхой крышей. Парадный вход вёл через веранду, крыша которой местами провалилась.

Хартблид вошел, с восхищением разглядывая богатую резьбу на колоннах, ставнях и наличниках. Внутри, однако, было как-то пусто. Не было мебели, фактически содрано было вообще всё вплоть до настенных светильников. На кухне грудой камней лежала в развалинах печь. И снова, ни следа чего-либо металлического, ни ножей, ни ухватов, ни чугунков. Лестница на второй этаж прогнила, и лишь легкий вес мальчика не давал ступеням окончательо развалиться под его осторожными шагами. Стены когда-то были оштукатурены, теперь обнажилась какая-то почерневшая деревянная решетка, на которой куски штукатурки чудом держались и норовили осыпаться.

На втором этаже также не нашлось ничего интересного. Пустые комнаты, местами провалившийся пол, грязь и мусор. Смотритель оказался прав, здесь не было ничего интересного. И всё же, мягко ступать по проседающим доскам, красться, воображая за каждым углом опасность, это было увлекательно. Хартблид представлял себе, как здесь кто-то жил. Возможно вот здесь стоял саркофаг, в котором можно было спать. Или, скорее, кровать, саркофаг сюда не затащить. А вот следы полочки, наверное на ней стояли книги. Окно — штука довольно непривычная, но Хартблид замер возле него на некоторое время, облокотившись на подоконник, и глядя с высоты на улицу. Мощеная булыжником дорога, остов телеги на обочине, ряд лишенных листвы деревьев, черных и скрюченных, за ними — глухие стены домов, чьи окна обращены к солнцу с другой стороны. Высокие трубы из выбеленного камня.

Со вздохом, Хартблид оторвался от созерцания этой умиротворяющей картины. Возможно, из высокой пристройки, которую он ещё не осмотрел, вид будет ещё лучше.

"Ах да", — спохватился он, глядя на лестницу, ступени которой могли не пренести повторной нагрузки. Заклинание заёмной жизни пробежало по коже, и вдруг мальчику показалось, что он что-то услышал. Нечто на грани слышимости, нечто тревожное, больше ощущение чем звук, и оно шло откуда-то снизу. Попытка спуститься, держась за перила окончилась провалом — перила без предупреждения подломились и рухнули вниз; Хартблид сделал вывод что лучше двигаться у стенки, не наступая а съезжая со ступеньки на ступеньку всем весом, каждую секунду ожидая что они провалятся.

И они провалились.

Сухой треск, матерный крик, и мальчик, махнув руками в попытке за что-нибудь уцепиться, полетел вниз, в сопровождении гнилых реек, кусков штукатурки и обломков древесины. Падать, к счастью, было невысоко, и упал он на мягкую деревянную труху, выбив облако пыли, от которой засвербило в носу. Каждый чих вздымал ещё большее количество пыли, и Хартблид бросился искать выход хоть куда-нибудь, где этой пыли нет.

В себя он пришел, прочихавшись и вытерев слезящиеся глаза, в помещении, в котором раньше не был. Точнее, в подвале. Вход в него, как оказалось, был под лестницей, куда Хартблид заглянуть не догадался. Здесь ступеньки были каменные, а освещения практически не было, исключая зеленоватый туман, собирающийся клочьями вокруг гнилых бочек, каких-то стоек, развалившихся ящиков и прочего антуража, создающего гнетущую атмосферу затхлости.

— Ну и бардак же тут…

Беглый осмотр показал, что подвал использовался в качестве хранилища съестных припасов, а ещё что чем дальше от входа,