Великий перелом - Дмитрий Шидловский

— Хорошо, мы приняли ваше мнение к сведению, — проворчал генерал. — А теперь извольте разобрать и собрать эти пистолеты.

— Дозвольте произвести сборку и разборку с завязанными глазами, ваше превосходительство.

Генерал с интересом посмотрел на экзаменуемого:

— Разрешаю. Полковник, завяжите глаза штабс-капитану.

Когда через несколько минут Крапивин снял повязку, перед ним лежали три разобранных, а затем снова собранных пистолета.

— Хорошо. — Генерал, кажется, был раздражен тем, что у выскочки все получилось без сучка и задоринки. — Теперь возьмите обычный офицерский револьвер системы «наган» и ступайте на огневой рубеж. Ваша мишень номер пять.

— Слушаюсь, ваше превосходительство.

Крапивин взял поданный ему полковником револьвер, вышел на огневой рубеж, вскинул оружие и трижды выстрелил. Потом резко опустился на одно колено и сделал еще три выстрела. Поднявшись, он перехватил пистолет в левую руку, выпустил по мишени последнюю пулю и положил револьвер на столик рядом с позицией для стрелка.

— Семьдесят очков из семидесяти возможных, — доложил вышедший к мишени полковник.

— Продемонстрируйте теперь, насколько знакомы с винтовкой Мосина, — потребовал генерал, яростно покусывая ус. — Ваша мишень четвертая.

Второй полковник подал Крапивину винтовку с примкнутым штыком и двумя обоймами.

— Три выстрела из положения стоя, три — с колена и четыре — лежа, — распорядился он.

— Слушаюсь.

Крапивин зарядил первую обойму, встал на огневой рубеж и открыл огонь. Когда он окончил стрельбу, вышедший к мишени полковник доложил:

— Сто очков из ста возможных.

Крапивину показалось, что генерал тихо матюгнулся.

— А имеете ли вы опыт боевых действий в составе строевых частей русской армии? — резко спросил он.

— Увы, нет, ваше превосходительство.

— В таком случае…

Генерал на секунду замялся, и Крапивин воспользовался паузой:

— Если позволите, ваше превосходительство, могу провести небольшую свободную демонстрацию. Займет она не более пяти минут, однако даст самое полное представление о том, чему я готов обучить слушателей Академии Генштаба. Нет никакого сомнения, что это лучшие офицеры армии, и преподавать им обычную стрельбу с огневых рубежей бессмысленно. Однако мне известны определенные навыки, с которыми полевые офицеры вряд ли знакомы и которые могут быть очень полезны для них при некоторых условиях.

— Что же, извольте, — пожал плечами генерал. Кажется, он уже определил судьбу испытуемого, но не возражал посмотреть представление. — Что вам для этого потребуется?

— С вашего позволения, ваше превосходительство, я возьму эту винтовку, два револьвера «наган» и пистолет «люгер».

Генерал переглянулся с полковниками:

— Извольте.

Один из полковников выложил на стол перед Крапивиным второй револьвер «наган» и осведомился:

— Сколько патронов вам потребуется?

И Крапивин назвал. Назвал столько, что полковники чуть не прыснули со смеху, а генерал, степенно погладив усы, произнес:

— Да такое количество патронов, голубчик, за пять минут способен выпустить только пулемет системы Максима! Впрочем, извольте. Но если через пять минут у вас останется хоть один неизрасходованый патрон, считайте, что вы меня очень разочаровали.

— Слушаюсь, ваше превосходительство, — козырнул ему Крапивин.

Вадим долго рассовывал по карманам и за голенища многочисленные обоймы и патроны. Часть выложил на столик рядом с огневой позицией. Потом зарядил оружие, вложил «люгер» в кобуру, пристроил за поясом револьверы, закинул за спину винтовку и объявил:

— Прошу вас дать мне команду для начала стрельбы.

— Засеките время, полковник, — приказал генерал одному из своих подчиненных. — И дайте сигнал к началу стрельбы.

Полковник достал большие командирские часы, а Крапивин встал на огневой рубеж спиной к экзаменаторам.

— Огонь! — скомандовал полковник.

Еще не успели смолкнуть звуки его голоса, а Крапивин уже сделал первый выстрел. С невероятной скоростью он успел сдернуть с плеча винтовку, передернуть затвор и спустить курок. За первым выстрелом последовали второй, третий, четвертый, пятый. Крапивин перезарядил оружие, перекатившись при этом по полу и уходя от воображаемого ответного огня. Встав на колено, он разрядил новую обойму и снова ушел в перекат. Теперь Вадим катился вдоль огневой позиции, стреляя всякий раз, как оказывался на животе или на спине. Пули неизменно ложились в черные круги на мишенях. В очередной раз разрядив оружие, Крапивин вскочил на ноги, выполнил несколько выпадов штыкового боя, ударил воображаемого противника прикладом, снова ушел в перекат, перезарядил оружие и вновь открыл стрельбу. Теперь он постоянно менял положение, стреляя то стоя, то с колена, то лежа, а то и просто на бегу.

Разрядив таким образом все имеющиеся в его распоряжении винтовочные патроны, Вадим отбросил винтовку, выхватил «люгер» и снова открыл огонь. Скорость стрельбы была такая, словно тарахтел пулемет. Небольшой перерыв на перекат, во время которого Крапивин сменил обойму, — и снова ураганный огонь по мишеням. Когда все припасенные Вадимом патроны для немецкого пистолета были использованы, центральные круги мишеней уже представляли собой сплошные дырки.

Теперь Крапивин выхватил револьверы. Вначале он вел огонь с двух рук. Потом, когда барабаны опустели, он отбросил один из револьверов, одним движением перезарядил второй, и в тире вновь зазвучали частые выстрелы. Пороховой дым застилал глаза, но Вадим все стрелял и стрелял, неизменно поражая цели. Наконец патроны оказались полностью израсходованы, а команда прекратить стрельбу все еще не прозвучала. Перекатившись в сторону, Вадим подхватил винтовку, снова перекувырнулся и, когда вышел на колено, с силой метнул отомкнутый штык в одну из мишеней. Сталь с треском впилась в истерзанное «яблочко».

— Прекратить огонь, время вышло, — скомандовал державший часы полковник.

Крапивин медленно поднялся с колена, подобрал и надел упавшую во время стрельбы фуражку, строевым шагом подошел к генералу, отдал честь и доложил:

— Ваше превосходительство, стрельбу окончил. Кроме продемонстрированных навыков, готов обучать слушателей академии скрытному перемещению по пересеченной местности, разведке, ведению огня из засады, оборудованию позиций для засад. А также искусству уничтожения высших офицеров и захвата пленных в расположении частей противника. Штабс-капитан Крапивин, честь имею.

В тире повисла тишина, которая особо остро ощущалась после стоявшего здесь недавно грохота выстрелов.

— Однако, ни одной пули в «молоко», — заметил подошедший с линии огня полковник.

Генерал метнул на него гневный взгляд.

— Господин штабс-капитан, извольте подождать нашего решения в соседней комнате, — обратился он к Крапивину.

Вадим снова отдал честь и вышел. Минуты ожидания тянулись бесконечно долго. Впрочем, Крапивин почему-то не испытывал волнения. «Я показал, что хотел показать, — думал он. — Пусть теперь решают. Если уж и после этого не примут, то, значит, я точно здесь не ко двору. Ничего, прорвемся. Сказано же: „Не думай о том, какой пост занимаешь, а думай о том, какого поста ты достоин“ и „Лучше быть, чем казаться“».

Наконец дверь открылась, и Вадима пригласили в тир. Генерал встретил его куда более теплым взглядом, чем в первый раз.

— Что же, голубчик, убедили, — проговорил он. — Этаких стрелков, признаться, в жизни мне встречать не приходилось. Хвалю. Хоть ваши навыки более свойственны для ведения войн туземных и колониальных, думаю, и нашим офицерам они будут полезны. Тем паче что неизвестно еще, какая судьба у нас впереди. Война с турками на Кавказе, положим, совсем иная, чем на Балканах, оказалась. Как раз в таких боях ваши умения были бы весьма уместны. Так что в состав преподавателей академии вы приняты, с окладом и подъемными согласно штату.

ГЛАВА 6

Расставание

В форме гимназиста Янек чувствовал себя неуютно. Не в том дело, что эта одежда стесняла его движения. Просто мальчику претил сам статус, с кото-рым она была связана. Менее всего ему хотелось выглядеть школяром, подростком, которого может наставлять каждый встречный. Хотя наличие классического образования уже само по себе придавало определенный вес в здешнем обществе, в мечтах мальчик видел себя совсем в иной роли. Он уже представлял, как командует полками и дивизиями. Он мечтал о военном мундире — польской армии, разумеется. Армии, которой в этом мире еще не существовало. Планы у Янека были наполеоновские, и та квартирка в Ковенском переулке, в которую они переехали с отцом неделю назад, казалась ему еще более временным жилищем, чем номер в «Астории».