Федор Годунов. Стылый ветер - Иван Алексин

в прошлом году было. Тогда, кроме патриарха, все против меня были. Куда взор не кинь, со всех сторон ножами грозили, хоть сам в петлю лезь! Но я этот год пережил, — проникновенно заявил я. — И теперь расклад немного другой выходит. У Васьки Шуйского прав на трон, раз я жив, никаких нет. Узурпатор он. А самозванец мёртв, то сам знаешь. И даже если поляки ещё одного сыщут, то такой поддержки в Москве, как у Гришки Отрепьева была, ему уже не добиться. Слишком многие первого самозванца своими глазами видели!

— И всё же войска у тебя нет! — не пожелал сдаваться Рубец.

— Сейчас нет, — с нажимом возразил я. — Но я ещё год подожду, людишек соберу. К тому времени народ и Шуйского возненавидеть успеет, и на харю нового самозванца налюбуется. Вот тогда я и объявлюсь. Вот только ты этого уже не увидишь, — я медленно отлепился от дерева, охнув от резкой боли и бросил в искажённое ненавистью лицо. — Ты сейчас сдохнешь, князь. Давно пора, а то тебя в аду уже заждались. Но род свой ты всё же можешь спасти. Ответишь на мой вопрос и я их всех по городкам сибирским на вечное поселение раскидаю. Но хоть выживут.

— Слово своё дай.

— Нет, — покачал я головой. — Торговаться я с тобой, Васятка, не буду. Не по чину это тебе.

— Хорошо. Спрашивай, государь.

Ишь ты, какой сразу вежливый стал! Хотя тут как раз всё понятно. Решил не нарываться лишний раз, раз уж речь о судьбе всего рода зашла. Вдруг мне, и впрямь, престол себе вернуть удастся?

— Кто в убийстве царицы Марии вместе с тобой участвовал?

— Мишка Молчанов, Андрюшка Шерефединов и подъячий Ивашка Богданов.

Ясно. Я, конечно, и так об этом знал, но решил уточнить. История после моего побега изменилась. А значит и состав убийц царицы вполне мог претерпеть изменения. Так что лучше у непосредственного участника имена убийц уточнить.

— Экие вы удальцы! Вчетвером женщину резать пришли!

— Удавили её, — прохрипел князь, закрыв глаза. — И ещё, — решил подкинуть он гирьку на чашу весов. — Хоть я вместе с убийцами в твой дом и вошёл, сам царицу не душил. Рядом стоял.

— А это не важно, — пожал я плечами. — Грязной!

— Что прикажешь, государь? — тут же возник рядом боярин.

Неужто подслушивал? Вряд ли. Бывший опричник границу дозволенного ни за что не перейдёт.

— Добейте. И тело потом в реку с грузом бросьте. Пусть там гниёт.

* * *

В Путивль вернулись уже ночью. Это ведь только со стороны кажется, что уничтожить небольшой отряд — дело не очень хлопотное. Главное достаточные силы в наличии иметь и засаду грамотно организовать. А вот и нет. Это только полдела, причём менее сложное. Самое главное наступает после, если тебе, конечно, не наплевать, на последствия учинённого тобой нападения.

Мне было не наплевать. По-хорошему, вообще было бы неплохо, если бы об этом нападении в Путивле не узнали. Уехал князь Рубец-Мосальский обратно в Корелу и ладно. Чего о нём вспоминать? Но для этого следы состоявшегося сражения нужно как следует припрятать, чтобы хотя бы в ближайшие дни не нашли. А там уже и поход на Москву со дня на день начнётся.

Вот и пришлось этой самой приборкой заняться. Покойников для начала избавили от всего лишнего, а затем притопили, выбрав место подальше от переправы. А вот казака и двух холопов Грязнова закопали в лесу, прочитав над могилами молитву. Оно, конечно, со временем найдут, но не думаю, что быстро. А вскоре такая заварушка начнётся, что паре-тройке трупов и не удивится никто.

Мда. Несмотря на грамотную засаду, победа нам далась недёшево. Мне вспомнилось искажённое болью лицо Филимона зажимавшего руками живот. Стоила ли моя месть того? Ведь и среди людей Рубца Мосальского не все злодеями были. Обычные воины следующие по приказу за своим командиром. Русские воины, что со временем против тех же поляков рядом со мной плечом к плечу встать могли. Теперь уже не встанут.

И ведь это только начало. Страшно даже представить, сколько крови на Руси в ближайшие годы прольётся. Готов ли я к этому? Если нет, то лучше сразу куда-нибудь за границу уехать или вон в монахи податься. Хотя монастыри в свете надвигающихся событий, не панацея. Те же тушинцы с поляками и святые обители своим вниманием не обойдут. Страшное время, жестокое. И люди тому времени под стать. Вон, того же Филимона Грязной на моих глазах собственноручно добил, пообещав напоследок, что матушку и младшего брата не оставит. И тут же забыл о нём, начав руководить сбором трофеев.

А вот полученные трофеи мою авантюру с кровной местью полностью оправдали, сразу возведя её в ранг удачного предприятия. Князь в дальнюю и, что уж там говорить, опасную дорогу с собой лучших воинов взял. И бронька у убитых неплохая была, и оружие справное, кони опять же победителям достались.

Вот только куда всё это девать? В открытую в Путивль не привезёшь. Сразу вопросы возникнут. Половина войска дрекольем да вилами вооружено, а тут столько добра неожиданно появится. Не на рынке же мы это оружие купили? А тут ещё кони!

Сказать, что царский отряд ненароком встретили да побили?

Ага. То-то Болотников с Шаховским всполошатся! Царские войска к Путивлю подбираются — шутка ли. Тут же конный отряд на разведку отправят, а нас потребуют место, где стычка произошла, показать. И что мы им покажем?

Посовещавшись решили, что Порохня со своими казаками обратно в Путивль уже не вернётся, а, забрав с собой коней и трофеи, тронется вперёд по дороге на Рыльск. Там в небольшом сельце Климовское, что стоит верстах в двадцати от Путивля, он нас и дождётся.

Я поморщился, погладив рукой повязку, туго стянувшую многострадальный бок. Грязной сразу после расправы с Рубцом тщательно его осмотрел, буквально по сантиметру прощупав каждое ребро и вынес вердикт, что всё кости целы.

То же мне, рентгенолог хренов! Если всё цело, то почему так болит? А ведь послезавтра нам уже в поход выступать!

Всё же не зря Грязной на пир в честь прибытия царского войска сходил. И о планах Рубца Мосальского разузнал, и грамотой на воеводство у Болотникова разжился.

О том, что творится в стране, большой воевода мог лишь предполагать, основывая свои догадки на скупых сведениях с трудом