Распутник - Мэри Бэлоу

Лишь однажды утром они столкнулись лицом к лицу или почти лицом к лицу. Патриция торопилась по верхнему холлу, несла на подносе вторую чашку шоколада для миссис Пибоди, а он тем временем вышел из своей комнаты. Прикрыв за собой дверь, Банкрофт остановился, поджидая ее.

– Доброе утро, маленькая птичка, – тихо поздоровался он.

– Доброе утро, сударь. –Не поднимая глаз, Патриция быстро прошмыгнула мимо, но потом весь день раскаивалась в этом.

Миссис Делейни очень злилась на своего недавнего обожателя. Патриция поняла это, заметив, как эта дама отчаянно принялась флиртовать со всеми без исключения джентльменами, почтившими своим присутствием их дом, в том числе и с хозяином. Теперь в фаворитках мистера Банкрофта числилась леди Майрон, которая, должно быть, и делила с ним постель. Похотливые взоры, которые они бросали друг на друга более недели назад, стали заметно жарче, а однажды Патриция видела, как, устремившись одновременно с Банкрофтом в дверной проем, эта леди нарочно подалась вперед и скользнула своим роскошным бюстом по его груди, словно за спиной у нее еще не оставалось целых шести дюймов свободного пространства. Глаза его при этом так и вспыхнули, устремляясь вниз…

Патриция лишь изумлялась, как это никто больше не замечает подобных вещей. Хотя что ж тут удивительного? Ведь когда живешь, словно тень, гораздо проще наблюдать за другими. У людей слишком много собственных забот. К тому же все присутствующие были свято уверены, что помолвка состоится еще до окончания этой последней недели, так что сомнительная парочка почти не привлекала к себе внимания.

«Едва ли можно винить в этом кого-нибудь из гостей, – думала Патриция, – и, несомненно, они правы. Ведь мистер Банкрофт так подчеркнуто внимателен к Нэнси: постоянно сопровождает ее к столу, стоит у нее за спиной и переворачивает страницы нот, когда та играет на фортепиано, совершает вместе с нею прогулки или просто прохаживается под руку по террасе после обеда, ожидая вечерних развлечений, когда можно будет либо потанцевать с нею, либо сыграть вместе в карты или в шарады. Он улыбается ей, беседует с нею, буквально пожирает ее глазами и демонстрирует всем вокруг, что покорен ею до глубины своего сердца».

Глупо было винить гостей в том, что они не догадывались о его ночных похождениях с миссис Делейни, а теперь и с леди Майрон. Между тем, столь же незаметно для общества, Банкрофт принялся бросать заинтересованные и оценивающие взоры в сторону миссис Хантер, отвечавшей ему тем же, а также явно успел попользоваться Флосси как минимум один раз за это время.

Да и с чего бы его стали подозревать в неверности, если на глазах у всех сей кавалер демонстративно разыгрывал самую нежную привязанность и сердечную склонность к своей будущей невесте? Миссис Пибоди и Нэнси с трепетом ждали того важнейшего события, которое предстояло шумно отпраздновать, прежде чем гости разъедутся.

Патрицию обычно не брали с собой на те мероприятия, которые происходили за пределами имения. Но однажды девушку предупредили, что она должна сопровождать миссис Пибоди на пикник, который состоится в холмах завтра. Так что для разнообразия, заявила любящая тетушка, ей придется в этот день потрудиться и быть полезной, вместо того чтобы, как обычно, предаваться неге и лени. Кстати, когда гости уедут, Патриции предстоит всерьез пересмотреть свои праздные привычки. Ведь, в конце концов, нужно будет готовиться к свадьбе милой Нэнси. Ах, она, должно быть, даже не представляет себе, во что обходится доброй тетушке ее содержание! Так что пришло время сделать хоть что-нибудь, чтобы оправдать эти расходы.

Итак, в жаркий, почти безветренный день Патриция очутилась в открытом ландо на одном сиденье с миссис Пибоди. Напротив сидели Нэнси и ее юная подружка Сьюзен Уэйр. Мистер Банкрофт, как и другие джентльмены, скакал верхом, держась рядом с той дверцей экипажа, у которой сидела его будущая невеста, и осыпал дам любезностями. Трех дам, поскольку Патриция являла собой лишь тень одной из них.

То утро на пруду с кувшинками не прошло бесследно. Заговорив о своем прошлом и высказав вслух свои мечты, чего не делала ни разу с тех пор, как Патрик отправился в Испанию, Патриция стала задумываться. И поняла, что превратилась в рабыню. В жертву. Неужели она действительно столь беспомощна? Разве возможно, чтобы тетушка всю жизнь владела ею? Разве так уж невозможно построить свою жизнь самостоятельно?

Новый пастор в их приходе, тот, который сменил ее отца, был другом их семейства. Патриция встречалась с ним пару раз еще при жизни родителей, а после знала о нем лишь из писем супруги, миссис Джонс, которая, в частности, признавалась, что ее муж не склонен преподавать в деревенской школе и считает, что это выходит за рамки его обязанностей. Он продолжал учить детей лишь потому, что, кроме него, никто не хотел за это взяться.

А что, если предложить свои услуги в качестве учительницы? Патриция размышляла об этом в течение всей последней недели. Что, если она попросится преподавать? Она понятия не имела, сколько ей за это смогут платить и где она будет жить. Скорее всего ей предложат тот ветхий дом, в котором за последние десять лет так никто и не поселился, потому что прежний владелец повесился на чердаке, и с тех пор там, как утверждали многие, обитало его привидение. Но все же, вдруг что-нибудь получится?

Написав пастору, Патриция стала с надеждой и нетерпением ждать ответа. Если бы только… Ах, если бы получилось! Ей ведь не нужно было никаких сокровищ, лишь бы иметь возможность одеться, прокормиться и согреть свой дом.

– Эй, девушка! – По резкому тону миссис Пибоди Патриция поняла, что се окликнули уже не в первый раз. – Мой зонтик.

Зонтик миссис Пибоди был у нее под рукой, причем как раз со стороны, противоположной той, где сидела ее племянница. Патриции пришлось наклониться за ним через колени тетушки. Но, подав зонт, она снова услышала над ухом недовольный голос.

– И что же, разве теперь он защищает мое лицо от солнца? – возмутилась миссис Пибоди. – Ленивая девчонка!

Патриция молча развернула зонтик над тетушкой.

– Действительно, Патриция, – заметила Нэнси, – ты порой бываешь ужасно несообразительной. Ах, Сьюзен, погляди, какая милая шляпка сегодня у леди Майрон. Я определенно зеленею от зависти!

– Моя дорогая мисс Пибоди, – обратился к ней Банкрофт, склоняясь из седла и опираясь рукой на дверцу ландо. – Такая шляпка вам вовсе ни к чему. Ведь всякий, кто заглянет вам в лицо, уже не в состоянии смотреть ни на что иное. Сами посудите, я лишь теперь, нарочно обратив внимание на вашу шляпку, заметил, как она прелестна!