Город Одной Лошади - Ховард Уолдроп

— Теперь бейся со мной, — воззвал я.

Но Неоптолем косолапо направлялся к Андромахе. На мгновение мне показалось, что приятель слишком труслив, чтобы драться, но я быстро понял, что не имел ни малейшего представления о степени его безумия. Он вырвал у нее маленького Астианакса, схватил ребенка за лодыжку и начал раскручивать над головой. Какой-то страшный миг казалось, что он с ним играет, как дядя или отец играет с крошечным сыном, кружа его над собой, улыбаясь, даже посмеиваясь.

Потом он его отпустил.

Астианакс молчал, перелетая через стену и падая вниз на камни.

На секунду, глядя на этого монстра, я был ошеломлен. Потом я заново обрел чувства и бросился в атаку. Уже в нескольких шагах друг от друга мы воздели мечи, и его меч был более кровавый.

Потом между нами оказался поток обезумевших дворцовых псов, словно разлившаяся река, затопляющая берега. Они рычали, щелкали зубами и лаяли, набрасываясь на тело Приама и раздирая мертвого царя зубами. Даже Неоптолем содрогнулся.

Тогда я окончательно понял, что боги против нас.

С холодным отчаяньем я вдруг вспомнил слова Касси, сказанные прошлой ночью на стене. Защитить ее, когда разверзнется брюхо зверя.

Я повернулся и побежал.

Я не смог спасти твоего отца, Касси, мысленно повторял я снова и снова, пока бежал к храму.

Всюду пламя. Люди, вопящие на двенадцати языках. Я видел, как один из наших ребят швырнул вниз на грека булыжник для мостовой, почти раскроив его доспехи. Булыжник подпрыгнул, а грек остался лежать. Потом греческая стрела нашла троянца и он упал навзничь. Я видел группку теней, некоторые лишь по колено ростом, которых вел куда-то успокаивающий голос: «Сюда, сюда, не надо бежать. Не пугайтесь.»

Конечно, нет нужды паниковать. Мир битком забит убийцами-греками.

Столкнувшись с греком, которого я помнил по прежним битвам, я был слишком зол, чтобы что-то делать, поэтому я просто зарубил его и продолжал путь. Плечо закровило от раны, что нанес мне этот грек. Вокруг становилось все кошмарнее. Женщины теперь были наги, содержимое домов выплескивалось на улицы и аллеи. По меньшей мере половина наших зданий были в огне. Я увидел Одиссея, озирающегося на коньке крыши, словно в поисках еще нетронутого уголка города, безошибочно узнаваемого по своей имбирной бороде и рыжим волосам, широкоплечего, низкорослого и жилистого.

Я не смог спасти твоего отца, Касси.

Я бегу.

О, боги, почему вы бросили нас?

Ярость зарычала моим горлом, и я замахнулся своим мечом на конек крыши, где сидел хитроумный Одиссей.

Когда я подбежал достаточно близко, чтобы видеть храм Афины, то увидел борьбу человека с богиней. Это Аякс Малый, локриец, малорослый, но сильный воин, которого я знал по битвам, странно дергал статую Афины. От пояса вниз он был голый, хотя еще носил грудной панцирь и налокотники. Щит его свисал с плеча, меч был заткнут сзади за кожаный пояс — он явно не собирался больше драться.

Потом я понял, что посередине находится Кассандра. Платье ее сорвано с плеч и висит на поясе. Она цеплялась за богиню, как испуганный ребенок цепляется за собственную мать:

— Великая богиня, помоги мне! Пожалуйста! Я не хочу уезжать! Пусть кровь Агамемнона прольется без меня!

— Оставь ее! — закричал я, но был еще слишком далеко.

Аякс Малый сделал такой толчок, что статуя рассыпалась в руках Кассандры, и оба они кувыркнулись на землю. Она цеплялась за голову богини, оставшуюся у нее в руках. В тот самый миг, когда Кассандра увидела меня, идущего на помощь, Аякс Малый навалился на нее и жестоко укусил за грудь. Даже на расстоянии я слышал его довольное рычание.

Я бежал, воздев меч.

Потом в его ногу вонзилась стрела. Он полупривстал и оглянулся через плечо. Другая стрела с глухим стуком ударила в шею. Он обмяк.

Я взглянул в сторону. Это Лео. В руках подобранный где-то парфянский лук со стрелами. Он, шатаясь, пошел ко мне. Я увидел, что он весь изранен. И понял, что и сам весь липкий от крови, бегущей из плеча.

Касси, Лео и я сошлись вместе, обхватив руками друг друга, смеясь и плача одновременно. Маленький праздник победы. Мне хотелось целовать обоих.

— Коро, мы строимся у театра. Передай дальше и встречай меня там, — сказал Лео и зарысил прочь, гримасничая и прихрамывая.

Тогда пошевелился малый Аякс.

— Касси, беги! Найди безопасное место! — сказал я.

Она жестом показала на храм.

— Это святилище богини. Если не сюда, то куда же мне идти?

— Возвращайся во дворец к другим женщинам. Я скоро буду там.

Она посмотрела на меня. Глубоко, как всегда. Но что-то пугающее было в ее глазах.

— Об этом будут петь вечно, Коро.

— Касси…

Она поцеловала меня и пошла прочь, опустив голову.

Все в огне. Достаточно светло, чтобы увидеть примерно пять мертвых троянцев на каждого мертвого грека. Числа против нас.

На рыночной площади впереди я увидел громадную стычку. Не знаю, с какой стороны наши, и если у нас, вообще, сторона. Я пробежал боковой аллеей, через дворик, потом через стену, сначала перебросив перед собой все свое снаряжение, а потом подобрав его снова, и вышел на главную улицу. Далеко внизу я видел Лошадь, горящую громадным костром.

Я почти задохнулся от бега.

Люди, упорно сражаясь, выстроились на крышах пылающих домов. Они швыряли на головы дерущихся внизу булыжники и черепицы, попадая, наверное, столько же в троянцев, сколько и в греков. Два приятеля выдернули деревянные стропила и обрушили на дорогу целый пролет крыши.

Я увидел несколько критских шлемов, эти парни в большинстве своем воевали на нашей стороне, и они направлялись к театру. Поэтому я последовал за ними.

И когда я перебегал аллею, кто-то вонзил мне меч в ребра.

Такое случалось со мной и прежде, после боя раб полил рану уксусом, перевязал, и меня лечили неделю-другую.

Он вырвал свой меч, отчего заболело еще сильнее. Я повернулся, чтобы взглянуть ему в лицо. Меч и шлем Приама вдруг стали очень тяжелыми, чуть не подкашивая меня.

Это Неоптолем. Он ухмылялся.

— Юный наемный паяц, — съязвил он.

Я с ненавистью рубанул его мечом.

— Убивать детей и стариков? — спросил я. — Ты готов теперь к настоящему бою?

Я услышал какой-то треск и грохот. Еще одним выпадом я взрезал его руку. Но он смотрел над моим плечом, отступая назад.

Вдруг меня ударило сильнее и тяжелее, чем прежде, бросив на землю, распластав, одна рука оказалась подо мной, погребенным под рухнувшей стеной.

Сын Ахиллеса стоит надо мной, дергая за шлем. Потом он оглядывается, словно кого-то слышит или видит.