Яик-Горынович - Павел Георгиевич Малов

шашки и пики. Кое-кто продолжал стрелять в атакующих из пистолетов. Пушки на валу замолкли, казаки-артиллеристы, побросав банники и запалы, тоже приготовились к жестокой сабельной рубке. И тут неожиданно распахнулись городские ворота и густая толпа конницы во главе с войсковым атаманом и двумя знатными старшинами вырвалась из крепости на простор. Татары, поддерживавшие стрельбой из луков своих лезущих на вал товарищей, вмиг были смяты, частично порублены и рассеяны по степи. Других резервов у татар, очевидно, не было. Видя, что их конница в беспорядке откатывается от городка, дрогнула на валу и толпа атакующих пеших воинов.

Казаки на валу приободрились и с криками «ура» полезли с саблями наголо на фашины. Ванька Зарубин был в первых рядах. Спрыгнув на противоположную сторону городских укреплений, он смело бросился к ближайшему раскосому воину и, ловко отбив удар кривой сабли, раскроил ему шашкой череп до самого основания. Это был первый убитый им в жизни враг, и потому Чика все запомнил четко. С хрустким треском, как переспелый арбуз, голова татарина треснула под ударом оружия, прямо в Ванькино лицо ударила тугая струя крови. Враг инстинктивно схватился выронившими саблю руками за разваливающуюся на две части голову, будто хотел удержать ее на месте, не дать развалиться совсем. Изо рта его вырвался нечеловеческий, раздирающий душу вопль ужаса, как будто это кричала сама смерть. Мертвый уже татарин покачнулся на подогнувшихся ногах и грузно полетел навзничь вниз, с вала, прямо в зияющую пропасть чернеющего крепостного рва, заваленного пострелянными и сваренными заживо своими товарищами.

Защитники крепости дружным ударом опрокинули оробевшего противника в ров, стали палить им в спины из ружей и пистолетов. Вновь занявшие свои места у городских пушек канониры приготовились дать по бегущим последний смертоносный залп. Вылезавших на другой стороне изо рва татар рубили подоспевшие на выручку защитникам вала конные казаки. Остатки разбитого противника, видя полную безнадежность дальнейшего сопротивления, побросали оружие и подняли руки. Кое-кто махал нанизанными на сабли и копья белыми тряпицами, разорвав свои нижние рубашки. Еще через четверть часа все было закончено, и только заваленный трупами ров с прилегающими к нему окрестностями да горящие кое-где в городке дома и сараи свидетельствовали о разыгравшейся здесь ночью баталии.

Казаки, спустившись с вала в городок, тут же были разобраны жинками по домам. В хатах зажегся свет, казачки засуетились, рвя на полосы белые крахмальные простыни, делая раненым и увечным скорую перевязку. На валу, во рву и в степи, освещая местность смоляными факелами, почти до утра бродили и ездили на конях казаки. Достреливали или дорубливали раненых татар, собирали оружие, обшаривали сумы и кошели убитых.

В городке специальная похоронная команда собирала на валу и по улицам убитых казаков; до утра сносили всех на майдан – обширную площадь возле кирпичного здания войсковой канцелярии. Сюда то и дело подходили из городка ищущие своих казаков родственники. Отыскав среди многочисленных мертвецов своего, скорбно уносили покойника домой.

Бродивший в степи возле крепости Ванька Зарубин неожиданно нос к носу столкнулся с Мартемьяном Бородиным. Тот был занят каким-то непонятным делом, низко склонившись над телом убитого татарского витязя. Татарин был явно не рядовой, сотник или еще выше – мурза. Об этом говорили и богато расшитый золотыми узорами и замысловатым арабским орнаментом халат, и дорогие юфтевые сапоги красного цвета с загнутыми кверху острыми носами, и поблескивающее при лунном свете серебром и позолотой чеканное оружие.

Мартемьян вдруг резко взмахнул ножом и полоснул им по руке мертвого татарина. Почему по руке, Зарубин не понял. Да и зачем нужно было вообще бить ножом мертвого?

– Эй, Мартемьян, ты чего? – опасливо спросил Чика, трогая Бородина за плечо. – Чик-чика, малость умом тронулся?

– Пошел к черту, дурень! – сердито сбросил его руку с плеча Матюшка. Завернул в тряпицу и быстро спрятал что-то за пазуху.

Ванька мельком взглянул на беспалую, сочащуюся кровью руку мертвого татарина и вдруг все понял.

– Так ты, Матюшка, мародер никак?! – гневно вскричал казачонок. – Пока мы неприятельский штурм в городке отбивали и животы свои клали, ты здеся пальцы мертвым татарам рубил!.. А на пальцах знамо что – золотые кольца.

– Ну так что с того? – нагло взглянул на Ваньку Мартемьян Бородин. – Моя добыча – и баста! Что хочу, то и делаю. Да и нехристя этого я самолично срубил, в тылу под бабьими подолами не прятался, как некоторые.

Ваньке крыть было нечем. По давно заведенному казачьему обычаю все, что оставалось от врага на поле брани, считалось законной добычей победителей. Даже отрубленные с пальцами золотые кольца. Да хоть и голова, если взбредет кому из казаков взять себе на память отрубленную вражью голову!

– Ну гляди, герой, мы с тобой еще посчитаемся! – пригрозил, уходя в городок, Ванька Зарубин.

Он тогда еще не знал, что именно Мартемьян Бородин был виной постигшего Яицкий городок несчастья. Татары напали, обозленные угоном их лошадей и убийством двух пастухов. Это было первое накликанное Бородиным на Яицкое войско несчастье. Но, увы, не последнее…

Часть вторая

Раскол

Глава 8

Атаман Бородин

1

Прошли годы. Мартемьян Бородин стал войсковым атаманом, избранным на эту почетную должность казачьим кругом; Петр Скворкин, Андрей Витошнов и многие другие казаки из его бывшей мальчишеской потешной ватаги – старшинами. Наконец-то честолюбивый Бородин добился того, чего все время так жаждала его ненасытная душа – власти! Власть же открывала пути к богатству – другой его неуемной, всепожирающей страсти.

Самовольно захватив в первозданной яицкой степи огромные участки земли, он стал селить на них утекших из-за Волги от своих помещиков крепостных крестьян, дезертировавших из воинских частей солдат, беглых калмыков, отбившихся от своих орд киргиз-кайсаков и другой сброд. Мартемьян Бородин обещал им свою защиту и покровительство, снабжал на первое время кое-какими продуктами, хозяйственным инвентарем и заставлял работать на себя от зари до зари. Фактически атаман превращал всех этих людей в своих рабов, из которых выжимал все соки.

Питались бородинские невольники впроголодь, жили в землянках, шалашах или наспех сколоченных хибарах-завалюхах, шатавшихся при порывах даже несильных степных ветров. Роль надсмотрщиков выполняли казаки послушной, старшинской стороны, нанятые атаманом в городке, – в основном горькие пьяницы и бездельники вроде Митьки Лысова.

Невольники выращивали на бахчах арбузы и дыни, возделывали огороды, а кое-где и засевали пшеницей и другими злаками поля, пасли атаманский скот и заготавливали на зиму кизяки. За все это они не получали от скупого, прижимистого Мартемьяна ни гроша, а за малейшее неповиновение