Тайна ядовитой мухи - Буало-Нарсежак

Как только Франсуа ступил на порог магазина, Массерон бросился кн ему.

— Поехали быстрее! Есть новости. Возле моста Арш кто — то утонул. Я только что узнал это от Лубейра — тот поймал двух прекрасных форелей и зашел ко мне за новой удочкой…

Ну все, теперь его не остановить. Франсуа оставалось только смириться и слушать.

— Жандармы уже там. Но как он умудрился утонуть? Может, нарочно утопился? А места там чудесные! Старый каменный мост и пляж. Там можно купаться. А головли во — от такие огромные! Их ловят на кузнечиков. Форель там можно ловить прямо руками; хотите, я вас научу? Вообще — то это запрещено, но у нас ведь как — одни запрещают, другие разрешают… Большие форели — мы называем их «матушки» — прячутся в пещерах под берегом. Надо только, чтобы нас не увидели… О, да это Густу! Привет, Густу! Вообще — то от обычно скрывается, когда в городе жандармы. Вы заметили его мешок для змей? Похоже, он уже полнехонек! Старик наловил двенадцать штук и несет к фармацевту. Дальше двенадцати он считать не умеет. Ничего, что я курю?

Мост Арш оказался стареньким горбатым мостиком, между камнями которого пробивались маргаритки. На нем едва уместились трое жандармов и несколько любопытных. Разумеется, не обошлось без Лапужа, который с деловым видом фотографировал воду, текущую меж камней.

— Идите сюда, — позвал он. — Его нашли вон там, налево от опоры… вы увидите, если нагнетесь пониже. Он лежал на животе, лицом в воде. А ведь тут совсем мелко! Врач считает, что он хотел попить, лег на живот — и умер. Такая жара… сердце, наверное, подвело. Пока больше ничего не известно.

— Его опознали? — спросил Массерон.

— Нет. Он не местный. Приехал на велосипеде — вон он лежит в траве. Несчастный, видимо, хотел поудить рыбу — к раме велосипеда привязано снаряжение.

— А как его звали?

— Неизвестно. Документов при нем не было.

Старший из жандармов снова поднялся на мостик, пока его люди укладывали тело на берегу. Жандарм снял фуражку и промокнул лоб.

— Снова та же история! — бросил он Лапужу.

— Да, работенки вам прибавится, — отозвался тот. — Никто не знает, откуда он, кто он, никаких особых примет, шрамов, — ничего, что могло бы помочь его опознать… В общем, счастливо вам потрудиться.

— Но ведь в карманах у него должно быть что — нибудь! — не выдержал Массерон.

— А как же, — ответил жандарм. — Носовой платок, перочинный нож и небольшой бинокль.

— Как у того, первого! — прошептал Массерон.

— Именно это меня и смущает. Второй незнакомый нам человек убит в тот момент, когда разглядывал что — то в бинокль. Смерть застала его врасплох, я в этом уверен. Судя по всему, он упал на колени, потом рухнул навзничь, не выпуская из рук бинокля. Конечно, мне могут возразить, что он просто хотел попить из реки, потому что на теле у него не обнаружено ни одной раны. Но тогда бы он положил бинокль на землю. А когда мы нашли этого бедолагу, он все еще держал бинокль в левой руке. — Жандарм обвел рукой окрестности. — Хотел бы я знать, что здесь заслуживает такого пристального внимания. Луга, деревья, сарай…

— У Малэга там склад, — уточнил журналист.

— Согласен. Но кто мешал этому человеку подойти и посмотреть на склад вблизи? Это ведь не военная территория. Откровенно говоря, мне это непонятно.

На дороге показалась вереница голубых машин.

— Это моя бригада, — сказал жандарм. — Расступитесь, господа, следствие начинается.

7

Зал ресторана бурлил. Время от времени общий шум перекрывал мощный голос толстого торговца из Бордо:

— Если никто ничего не предпримет, то, спрашивается, до чего мы дойдем? Так больше продолжаться не может!

— Он прав, — шепнул мэтр Робьон. — Но что тут можно сделать? Запретить гадюкам и убийцам вход в город? Я шучу, хотя мне и не до смеха. Я долго разговаривал с мэром. Он просто в отчаянии. Вообще — то Вилладье — человек энергичный, он первым бросился бы тушить пожар или помогать пострадавшим в автокатастрофе. Но сейчас… Как бороться с ордой мышей и змей, с цепляющимся за прохожих сумасшедшим, с отчаявшимися людьми?.. Возьми еще овощей, ты совсем ничего не ешь, а приготовлено неплохо… О, вот и Лапуж, он наверняка что — то знает… Хотите кофе, господин Лапуж?

Журналист присел к ним за столик, аккуратно положив на колени свои аппараты.

— Есть новости, — сообщил он. — Высокий человек, вон там, около двери… только не оборачивайтесь… это инспектор уголовной полиции из Орильяка. Он прибыл час назад. Мы с ним старые знакомые. Он ничего мне не рассказал, но я понял, что дело серьезное. Он считает, что это преступление. Возможно даже, в полиции знают убитого…

— Может быть, он сам полицейский? — спросил Франсуа, который не умел одновременно есть и думать.

— Ешь и молчи! — строго сказал ему адвокат.

Но Франсуа успел еще закончить свою мысль.

— Полицейский на задании. Доказательство — бинокль.

Журналист улыбнулся и потрепал Франсуа по затылку.

— Быстро соображаешь! У вас, мэтр, растет ценный сотрудник.

— О да, без Франсуа у нас ни одно событие не обходится. Гадюка в магазине? Он как раз случайно мимо проходил. Труп у моста Арш? Мой сын снова в первых рядах!

— Так как же, по — вашему, будут развиваться события, молодой человек?

— Надо дождаться вскрытия.

Лапуж вежливо улыбнулся.

— Конечно. Но загадка не столько в причине его смерти, сколько в положении трупа. Из — за засухи Аланьон сильно обмелел, и под мостом Арш тянется ровная песчаная полоса, с одной стороны которой проходит дорога, с другой стороны струится ручеек. Несчастный упал головой вперед, как будто хотел напиться. Следов от ударов на теле нет.

— Его толкнули! — горячо проговорил Франсуа.

— Да? Откуда же тогда появился убийца? На песке нет никаких следов, кроме тех, что оставил сам убитый. Ничего! Словно нападавший свалился с неба. Только не говорите мне, что ветер стер следы!

Франсуа поднял руку, словно в школе.

— Можно сказать? Стереть следы мог сам убийца.

— Нет. Тогда бы он оставил другие.

Помолчав, журналист заговорил снова:

— Истории такого рода случаются нечасто. Моя статья наделает много шума. И это сразу после той гадюки в супермаркете! Согласитесь, что мне везет. С сегодняшнего вечера в городе будет полным — полно полицейских. Вы дождетесь конца расследования?

— Ни в коем случае! — ужаснулся адвокат. — Я и так уже всем тут надоел. Думаю даже, многие обрадуются, когда я уеду. К тому же в этом случае легенда явно подменила историю. Самые простые вещи приобретают какую — то странную окраску. Приехав сюда, я собирался посетить ферму Густу, посмотреть на место, где мой друг воевал против фашистов. Я надеялся найти в развалинах какие — то реликвии, память о том времени, но мне сказали, что Густу охраняет свою берлогу, как злая собака, и что лучше мне отказаться от этой затеи. Ну что ж, в таком случае нам с Франсуа остается только одно — уехать домой.

— Ничего подобного! — запротестовал Лапуж. — Жаль, что вы не сказали мне об этом раньше. Я могу организовать вам посещение фермы. Хоть у Густу мозги и набекрень, он обожает фотографироваться. Я свожу туда вас с Франсуа.

— Надеюсь, гадюки там у него не разгуливают повсюду?

— О, уверяю вас, бояться нечего!

К ним подбежал официант.

— Мсье, вас к телефону. Кабина вон там.

Адвокат поднялся.

— Извините меня…

Лапуж тоже встал.

— Мне надо позвонить в газету. Прошу вас, мэтр…

Франсуа остался один. Впрочем, он не чувствовал себя одиноким: все его мысли занимала новая загадка. Как это может быть, что на песке не осталось никаких следов? Ведь если к убитому никто не подходил, значит, никто не мог и отойти от него! Франсуа хорошо знал — когда события начинают разворачиваться как в фантастическом романе, это значит, что где — то тут спрятан фокус, который надо только разыскать. Это как в цирке, когда иллюзионист достает кроликов из цилиндра… Итак, что мы имеем в данном случае? Труп на берегу, вокруг непотревоженный песок, и… и все. Для того, чтобы раскрыть тайну, данных явно не хватает.

Адвокат вернулся весьма озабоченным.

— Плохие новости? — встревожился Франсуа. — Мама заболела?

— Нет.

— Кто тебе звонил?

— Да так, никто.

— То есть как это? Какая — то ошибка?

— Нет — нет! Это был совершенно незнакомый голос. Он сказал: «Если вы не уйметесь, вам обоим несдобровать. Вы меня поняли?» И трубку положил. Но я прошу тебя, Франсуа, никому об этом ни слова!

— Ничего себе! И что это значит? Нам угрожают?

— Вот именно. Кто — то настаивает, чтобы я уехал из города. Точнее, чтобы мы оба уехали. Выражение «если вы не уйметесь» относится к тебе не меньше, чем ко мне. Значит, мы с тобой кому — то здесь мешаем. Со мной все понятно — им мешает мое расследование. Но, видимо, они считают, что и ты мне помогаешь…