Имя Зверя. Том 1. Взглянуть в бездну - Ник Перумов

«Бродягу» спас хороший свежий ветер, дувший прямо в корму, – корабль, почти не теряя скорости и кренясь, вошёл в поворот.

Опомнившийся капитан выкрикивал команды, его люди знали своё дело, и «Бродяга», скрипя всем, что могло скрипеть, начал огибать опасное место.

– Многоножки, – лаконично заметил Ксарбирус. К алхимику возвращалось его всегдашнее хладнокровие.

Среди лопающихся пузырей замелькали жёлтые бестии. Вода зарябила от множества спин; твари быстро и ловко плыли прямо к «Бродяге» с настойчивостью, не оставлявшей сомнений в их намерениях.

– Какая жалость. – Ксарбирус облокотился на борт, смотря на приближающийся сонм с абсолютным спокойствием. – Какая жалость, что у меня так и не нашлось времени как следует поработать с тем эликсиром, коим ты, дорогая Стайни, затыкала прорывы Гнили там, в Гиалмаре…

– Мэтр! Что делать-то? – Брабер был рядом, красно-золотой меч на изготовку, но что от него сейчас толку?

– Если успеем снова встать под ветер – уйдём. – Ксарбирус, не отрываясь, глядел на рябящую воду. – Если ж опоздаем… здесь нет Тёрна, друзья мои. И нечего затыкать – прорыв слишком глубоко. Хотя… Брабер, ты говоришь, твой амулет…

– Словно тарарахнул его кто-то! – с готовностью подтвердил гном. – Отродясь такого не видел.

– А штучка твоя отслеживает, если я правильно всё помню, не что иное, как разрывы реальности, появления порталов на другие планы… – Ксарбирус наморщил лоб, даже палец приложил к виску. – Это, дорогие мои, не простой прорыв Гнили. Это…

«Бродяга» тем временем и в самом деле поймал ветер всеми парусами. Многоножки старались вовсю, но догнать корабль уже не могли.

– Это? – рискнула Стайни нарушить затянувшееся молчание.

– Гниль и открытие двери на другой план – самое напрашивающееся объяснение и уже потому, скорее всего, неверное, – важно заявил алхимик. – Конечно, упускать такую возможность очень жалко, следовало бы задержаться, взять хотя бы пробы воды и…

При одном взгляде на лицо слушавшего это капитана становилось понятно, что алхимическая наука понесёт тяжёлую утрату и вожделенные пробы взяты не будут ни под каким видом.

Брабер, не отрываясь, глядел на свой амулет, что никак не мог успокоиться.

– Не нравится мне это… – успел пробурчать гном, когда вода возле самого борта «Бродяги» взметнулась вверх исполинским столбом, потоком окатив палубу. В пене мелькнула гротескная тень, туша, словно у громадного паука, растопыренные многосуставчатые лапищи, длинная змеиная шея и тупая змеиная же голова с пастью, где зелёный яд источали две пары игольчато-острых клыков.

– Это же… это… – завопила Стайни, отпрыгнув к противоположному борту.

Старая команда Тёрна, побывавшая с ним в самом первом Храме Феникса, там, на юге Гиалмарских равнин, узнала чудовище сразу. Точно такое же пыталось прорваться сквозь некстати открывшийся в подземелье портал, когда они, казалось, уже почти отправили мэтра Кройона домой.

Но тогда как раз мэтр Кройон их и спас, запустив в портал огнешаром; врата взорвались, туча острых осколков смела всех вторгшихся, в том числе и шестилапое страшилище.

– Ага! – взревел Брабер, мигом принимая боевую стойку, красно-золотистый клинок с шипением резал воздух. – Наконец-то и для меня работёнка, распечать её в три кости!

Коричневая туша тяжело шлёпнулась на палубу, доски жалобно затрещали, но выдержали. Тварь ошеломлённо закрутила змеиной башкой размером с водовозную бочку.

Гном тотчас оказался рядом, налетел, ударил выставленным плечом в коричневую чешую; красно-золотой клинок взлетел и рухнул. Брабер попал, куда и метил – под основание громадного черепа, туда, где должны были начинаться позвонки.

Меч охотника за демонами, казалось, яростно взвыл от боли и обиды – лезвие оставило на чешуе глубокую зарубку, но не более того. Клинок отбросило, эфес едва не вырвался из Браберова кулачища.

По извивам меча заструилось янтарное пламя, тяжёлыми каплями срываясь с острия и исчезая в клубах пара.

Мэтр Ксарбирус очень быстро оказался на самой дальней от страшилища части корабля, лихорадочно рванул завязки своей алхимической сумки с реактивами.

Сидха и Стайни очутились одна на носу, другая на корме; однако ни та ни другая не колебались ни мгновения. Бывшая Гончая выхватила клинок, в левой руке мелькнул кинжал; Нэисс размахнулась ожившей лозой.

Брабер завертелся волчком, отбивая стремительные выпады змеиной головы. На залитую водой палубу капали тяжёлые капли зелёного яда, вода мигом испарялась, доски чернели, обугливаясь.

Стайни прыгнула, махнула клинком – и отлетела в сторону, едва не перевалившись через борт. Хлестнула лоза сидхи, с коричневой брони неожиданно посыпались изумрудно-золотые искры, чудовище дёрнулось.

Гончая уже оказалась на ногах, извернулась, поднырнула и ткнула остриём прямо в оставленное лозой рассечение. Чёрная сталь погрузилась глубоко, брызнул фонтан зеленоватой жижи, и тварь глухо заревела. Чудовищная шея мотнулась, и уклониться Стайни уже не успела. Челюсти щёлкнули ещё раз, намертво захватив лозу сидхи, так, что оружие едва не вырвалось у неё из рук. Тварь дёрнула уродливой башкой, и сидха оказалась возле самой пасти.

Окровавленная Стайни чёрной тенью возникла возле Нэисс, мелькнул вылетевший из рукава стилет, острие ударило в ноздрю, и тут змеиная голова вновь сшибла Гончую с ног. Она упала и уже не поднялась.

– Ы-ы-х, гад! – взревел Брабер. Чудовище хоть немного, но отвлеклось на Гончую и Нэисс, чем гном не преминул воспользоваться.

Однако воспользовался не для лишнего взмаха мечом. Вместо удара остриё клинка опустилось, несколькими росчерками обозначив на палубе не то руну, не то какой-то знак.

Демон развернулся, бросил полуживых сидху и Гончую. Уставился на Брабера, роняя капли ядовитой слюны на шипящие и обугливающиеся доски.

Откуда-то из-за пазухи гном выхватил небольшой мешочек, одним движением распустил завязки. Уклонился, даже не защищаясь, взмахнул рукой – из мешочка выплеснулась серебристая волна, лёгкая пыль, взмывшая и осевшая точно по контуру неведомой руны.

Второй бросок демона Брабер встретил боком, прикрываясь клинком. Едва удержался на ногах, а остриё меча лишь слегка оцарапало чешую.

В левой руке гнома, меж выпачканных кровью и слизью пальцев, мелькнула красно-золотая, в тон мечу, искра. Она взмыла по дуге, опускаясь на серебристую руну; и заполненные странным порошком росчерки вспыхнули. Стена призрачного огня встала между гномом и чудовищем; демон словно понял, в чём дело, потому что рванулся вперёд; однако Брабер успел раньше.

Теперь гном стоял в самом сердце распустившегося огненного цветка; руны на его татуировках вспыхнули все до одной, огонь устремился по руке, сжимавшей рукоять, и дальше, дальше, прямо по ало-золотистому мечу, стянулся в ослепительную искру на самом острие.