Белая - Ева Сад

У меня никак не получалось повернуть голову, чтобы посмотреть, кто же этот человек. Но внутри бурлил целый коктейль из будоражащих эмоций, и я понимала, что это он — тот, кто приходил ко мне во сне, и с тех пор я тайно грезила о встрече с ним.

Мою руку нежно держала крепкая мужская ладонь, и я доверчиво отдавалась этой ладони, наслаждаясь безоблачным небом, солнечным светом и кружащим голову запахом маральника.

Вдруг в одну секунду небо затянуло тяжелыми тучами. Загремел гром, крупные молнии расчертили небо, и дождь хлынул непрерывным потоком.

Сиреневые цветы поникли, а теплая ласковая ладонь мужчины из моих грез стала ледяной и жесткой.

Мне отчаянно захотелось вырваться, и я попыталась метнуться в сторону. Но холодная ладонь держала крепко, не давая желанной свободы.

В этот раз мне удалось повернуть голову. Лучше бы я этого не делала.

Силуэт мужчины обволакивал туман. Зато его руку я видела отчетливо. Удерживающая меня бледная ладонь была покрыта багровыми трупными пятнами.

Я хотела закричать, но, как ни силилась, не смогла открыть рот.

Рука потянула меня в туман.

Вкрадчивый шепот из клубящегося тумана спросил:

— Тебе страшно? Ведь правда, Лерчик?

Никто и никогда не называл меня Лерчиком.

Гром загрохотал так, словно надвигался апокалипсис.

Я села на кровати, хватая ртом воздух. Лоб покрывала холодная испарина, и я порадовалась ночнику, который в эту дождливую ночь работал исправно.

Меня накрыло волной облегчения от осознания того, что это был всего лишь дурной сон.

Однако, гром из сновидения ворвался в реальность вместе со мной. Грохотало так, что я сидела, вжавшись в спинку кровати и клацала зубами как от сильного озноба, пока до меня не дошло. Это был вовсе не гром.

Кто-то стучал в мои зашторенные окна. Точнее, оглушительно тарабанил, как будто человек снаружи был полностью уверен в своем праве тревожить меня посреди ночи. А в том, что это был человек, я не сомневалась — ни одно животное в мире (ну или по крайней мере, а алтайских окрестностях) не может стучать в окно кулаком да еще с перестуками.

Я прислушалась. Бам. Бам. Бам. Пара секунд тишины, а потом в более быстром темпе: бам-бам-бам-бам-бам! Паузы между стуками становились короче, а сами удары все громче, словно желавший достучаться до меня человек уже терял терпение.

Уговаривая себя, что с ночным визитом ко мне наверняка явилась Марина, ну или Миша, я, стараясь не шуметь, подобралась к ближнему ко мне окну. Аккуратно заглянула в щелочку, неприкрытую шторой, и ничего не увидела. То есть я увидела мокрую от дождя веранду, слабо освещенную фонарем, увидела начало дорожки, идущей от моего домика, увидела даже край столика, на котором еще днем я раскладывала свое вязание.

Правильнее будет сказать: я НИКОГО не увидела. На целиком просматривающейся веранде не было ни души.

Дождь давно закончился, и на небе висела полная, близкая, ярко-желтая луна.

Стук стал еще громче, хотя, казалось, что это невозможно, и я впервые в жизни ощутила боль в барабанных перепонках.

В отчаянии, я всматривалась и всматривалась в пустоту веранды, надеясь заметить хоть тень, хоть какое-то шевеление. Ведь кто-то должен был стать причиной этого грохота?

Краешком сознания понимая всю нелепость собственного поведения, я двинулась на кухню. Пару раз споткнулась, потому что свет ночника до кухни не дотягивался, испугалась, но поднявшийся до критической точки уровень адреналина прибавил мне сил. Я добралась до тумбочки, в которой хранились столовые приборы и вытащила оттуда нож. И это действительно было глупо.

Нож был обычным, столовым. Я не смогла бы им защититься даже от бедолаги Пушка, если б тому вздумалось на меня напасть.

С другой стороны, даже самый острый нож бессилен перед…перед чем? Перед тем, чего я не вижу. Перед пустотой.

Влажной ладонью я покрепче обхватила нож — бесполезный, но отчего-то придававший мне уверенности. Уже не стараясь быть бесшумной, я подошла к окнам и раздвинула шторы, усилием воли удерживая рвущийся наружу крик.

Пустоте снаружи было все равно на мое появление. Мне казалось, что стучат уже и в окна, и в дверь, и в стены моего маленького дома.

Горько пожалев об удаленности своего жилища от администраторского домика, я подумала, что уж такой шум Марина и Михаил должны были услышать. Тогда почему они до сих пор не здесь?

Нож выскользнул из моей мокрой липкой руки, и я наклонилась, чтобы его поднять. В висках стучало, во рту разливался кислый металлический привкус. Я понимала, что мне нужно что-то сделать прямо сейчас. Что бы ни было снаружи, оставаться внутри еще страшнее — через какое время я просто поврежусь рассудком от этого невыносимого стука?

Больше не оставляя места сомнениям, я отодвинула закрывающую входную дверь щеколду и выскочила на веранду, размахивая во все стороны своим смешным оружием.

Не смотря по сторонам и не оглядываясь, я побежала к администраторскому домику, в котором горел тусклый свет.

За моей спиной повисла оглушающая тишина. Больше никто не стучал.

Глава 8

Уже у дверей администраторского дома я не выдержала и обернулась, хотя и обещала себе ни за что этого не делать. Впрочем, никакие мои опасения не оправдались — никто за мной не гнался. Вокруг было пусто.

Даже как-то слишком пусто. И тихо. Ни шорохов, ни скрипов. Наверное, именно такую тишину называют мертвой.

Я было засомневалась, стоит ли стучать и будить среди ночи обитателей домика, но все-таки решила, что стоит. Повод был весомый.

Постучалась я совсем тихо и, конечно, никто мне не открыл. Я понятия не имела, какая у дома внутри планировка и кто где спит. Вдруг прямо за входными дверьми спит малыш Арсений, и я напугаю его своими стуками? Вряд ли вменяемые родители — а Марина с Мишей казались мне именно такими — уложат ребенка спать у входа. Но вдруг?

Еще немного поцарапавшись во входную дверь, я пошла к наглухо зашторенным окнам. Тут передо мной встала та же проблема — я не знала, чья где комната находится!

Хотелось уже сдаться и уйти, но идти мне было некуда. Возвращаться в дом, где меня, возможно, поджидает нечто, что я и назвать не могу, я не собиралась. Пусть Марина с Мишей просыпаются и устраивают меня у себя. А утром я соберу свои вещички, вызову такси и уеду.

Набравшись решимости, я занесла руку, чтобы громко постучать, но прежде на всякий случай толкнула дверь. Она легко открылась.

Слишком легко.

Я протиснулась внутрь,