Десять историй ужаса - Р. Стайн

Он удивленно сощурил серебристые глаза:

— Что?

— Я должен оставить ее себе, — пробормотал я. — Это замечательнейшая бита на свете. Я что угодно сделаю, лишь бы оставить ее себе!

Он потер пальцами свой бледный подбородок:

— Ну…

— Правда, — настаивал я. — Мне очень нужна эта бита. Я хочу оставить ее навечно!

— Хорошо, — согласился он. — Можешь оставить ее навечно.

У меня отвисла челюсть. Я был поражен.

— Вы серьезно? Мне можно ее оставить?

Он с улыбкой кивнул.

— Если ты этого хочешь, — тихо промолвил он. — Дай мне взглянуть на твой замах, Майк. Размахнись как следует, хорошо?

Я был так счастлив, так благодарен! Я поднял биту, размахнулся — и застыл в ослепительной вспышке серебристого света.

И с тех пор я так и стою здесь, застыв на месте, и крепко сжимаю биту в руках, демонстрируя свой лучший замах.

Все это было давным-давно. Я понятия не имею, сколько времени прошло. Мой взгляд устремлен на картонный задник, а руки замерли в высшей точке замаха.

Посетители приходят в музей. Рано или поздно они подходят к бейсбольной экспозиции. И тогда они любуются мною.

Они говорят о том, как реалистично я выгляжу. И какой у меня великолепный замах.

Я радуюсь, что им нравится мой замах.

А, впрочем, у меня есть, пожалуй, еще один повод быть счастливым.

Ведь бита осталась со мной. Навечно.

МИСТЕР ТЕДДИ

— Мам, купи мне этого плюшевого мишку, пожалуйста! Купишь? Я больше никогда ничего не попрошу.

Уилла умоляюще сложила руки и с вожделением посмотрела на мягкого плюшевого медведя, уставившегося на нее с полки универмага.

Уилла была коллекционером. Она собирала плюшевых зверушек, кукол, постеры, фарфоровые яйца — и прочее, и прочее… Каждый дюйм ее комнаты был заполнен разного рода вещицами.

— Мам, взгляни на него! — восторгалась Уилла. — Ты когда-нибудь видела такие милые маленькие коричневые лапки? А посмотри на его большие круглые глаза. Они почти светятся.

Опираясь на прилавок, Джина, семилетняя сестра Уиллы, захныкала:

— Мам! Так не честно! У Уиллы мягких игрушек хватит, чтобы заполнить весь этот магазин.

— И что с того? — огрызнулась Уилла. — Джина, я не виновата, что у тебя комната пустая.

Джина скорчила старшей сестре рожу.

— Потому что ты при любой возможности просишь маму купить тебе что-нибудь еще. «Мам, купи это. Мам, купи то», — передразнила Джина.

— Девочки! Довольно! — прервала их миссис Стюарт. Уилла и Джина сверлили друг друга взглядом. — Уилла, тебе двенадцать. Разве ты не слишком взрослая для плюшевых мишек?

— Не могу ничего поделать, мам, — ответила Уилла. — Он мне нужен. Он… не такой, как другие мягкие игрушки, которые я когда-либо видела.

— У него жуткие глаза, — заметила Джина.

— Ничего не жуткие! — возразила Уилла. Но она знала, что Джина права. Она почти чувствовала, как медведь изучает ее своими огромными глазами.

— Уилла, — сказала мама, — в твоей комнате уже не осталось свободного места. Куда ты его положишь?

— Я поставлю Старого Мишку на полку и буду спать с этим, — ответила Уилла.

Джина скрестила руки на груди.

— А что не так со Старым Мишкой?

— Ничего, — заверила ее Уилла. — Просто теперь я люблю этого. — Она прижала его к щеке. — Видишь, какой он хорошенький? Пожалуйста, мам?

Миссис Стюарт заколебалась.

— Ну…

— Мам, так нечестно! — застонала Джина. — Уилла всегда получает свои безделушки. А как быть с моим CD-плеером?

— Джина, плеер стоит гораздо больше, чем плюшевый медведь, — отрезала мама. — Можешь попросить его на свой день рождения.

— Мам, ну пожалуйста? — произнесла Уилла, все еще стискивая мишку.

— Ох, так и быть, — вздыхая, сказала мама. — Но это последний, поняла, Уилла?

Девочка обвила маму руками.

— Спасибо тебе, спасибо, спасибо, мам.

Уилла заметила, как Джина сердито смотрит на нее с другой стороны прилавка.

— Иногда я действительно ненавижу тебя, Уилла, — пробормотала Джина.

Уилла помахала мишкой перед лицом сестры.

— Его зовут Мистер Тедди, Джина, — объявила она. — И лучше будь с ним повежливее.

Вернувшись домой, Уилла сразу отнесла Мистера Тедди наверх, чтобы показать ему свою комнату.

— Вот и пришли, — провозгласила она, открывая дверь. Вся комната была отделана в персиковом, ее любимом, цвете.

Справа от двери стоял туалетный столик. На нем располагалась ее коллекция фарфоровых яиц. Уилла осторожно поднимала каждое яйцо и рассказывала Мистеру Тедди, откуда оно у нее появилось. Далее она показала ему все плакаты с рок-звездами, что покрывали стены комнаты. Затем проделала то же самое с плюшевыми игрушками, заполнившими две длинные полки над туалетным столиком.

Закончив с игрушками, Уилла в предвкушении понесла Мистера Тедди к коллекции кукол. Дольше всего Уилла собирала именно их, и в итоге у нее оказалась самая большая коллекцию среди всех ее знакомых.

Продолжая стискивать Мистера Тедди, Уилла подошла к кровати.

— Привет, Старый Мишка, — сказала она. Девочка приблизилась к подушке, подняла своего старого, истрепанного плюшевого мишку, того самого, с которым она спала с младенчества, и поцеловала его в макушку. — Теперь ты будешь спать здесь, — проговорила она, возвращаясь назад к полкам. Она отодвинула в сторону плюшевого единорога, чтобы освободить место Старому Мишке.

— Спи крепко, — сказала она ему.

В комнату заглянула Джина.

— Кто здесь? — спросила она.

— Никого, — ответила Уилла.

— Тогда с кем ты разговариваешь?

— Ни с кем.

У Джины загорелись глаза.

— Ты опять говорила со своими игрушками, не так ли? — Она засмеялась.

— Заткнись, Джина! — огрызнулась Уилла. — Ты злишься потому, что у тебя нет CD-плеера.

— Нет, — ответила Джина. — Я злюсь потому, что ты водишь маму вокруг своего маленького пальчика. Каждый раз, как ты что-то просишь, она тебе это покупает. — Она в гневе выбежала из комнаты, хлопнув дверью.

Уилла взглянула на Мистера Тедди.

— Не волнуйся из-за Джины, — прошептала она, заботливо укладывая его на подушку. — Готова спорить, она тоже хочет особого мишку. Но у нее нет такого. Ты только мой, Мистер Тедди. Только мой.

Той ночью Уилла спала с Мистером Тедди в обнимку. Сперва было странно спать с чем-то таким мягким и пушистым: мех на Старом Мишке давным-давно истерся.

Но Мистер Тедди, казалось, пристально наблюдал за ней. Каждый раз, поворачиваясь или просто шевелясь, она чувствовала, как его большие глаза смотрят на нее.

На следующее утро Уилла проснулась рано. Солнце только поднималось из-за горизонта. За окном щебетали птицы.

Что-то показалось ей странным. Уилла подняла голову и в замешательстве посмотрела на кровать.

Где Мистер Тедди?

Она ощупала одеяло, но нигде его не нашла. Где же он?

Уилла прищурилась. Может, Мистер Тедди упал с кровати?

Она присмотрелась. На полу его не было.

Она снова встряхнула одеяло, затем свесилась с кровати, чтобы проверить под ней.

— Мистер Тедди, ты здесь? — тихо позвала она.

А там — лишь носок да несколько комочков пыли. Где же Мистер Тедди?

Уилла подняла глаза на туалетный столик, потом — на подоконник, находившийся над кукольным уголком.

Она затаила дыхание. Мистер Тедди сидел, опираясь на подоконник, и смотрел на нее в упор. Его глаза как будто светились.

— Что? — пробормотала Уилла. — Как ты сюда залез?

Она выбралась из кровати и сняла его с подоконника.

— Мистер Тедди, — проворчала девочка. — Что ты делаешь? Неужели ты встал и пробрался сюда ночью?

Медведь сверкнул на нее темными глазами.

— Прекрати на меня так таращиться! — засмеялась Уилла. — У меня от твоего взгляда мурашки по коже. — Она поцеловала его в макушку и бросила обратно на подушку.

«Может, я просто забыла, как проснулась и сама поставила его туда», — успокоила Уилла.

За завтраком она поймала на себе пристальный взгляд Джины.

— На что ты уставилась? — раздраженно спросила она.

— Ни на что, — усмехнулась Джина.

— Ты была в моей комнате прошлой ночью? — требовательно спросила Уилла.

— Нет, — ответила Джина, продолжая улыбаться. — С чего бы?

Следующей ночью, прежде чем заснуть, Уилла убедилась, что Мистер Тедди крепко зажат у нее подмышкой. Она долго ворочалась в постели, прежде чем ее сморил беспокойный сон.

То и дело она просыпалась и проверяла, на месте ли Мистер Тедди. Но всякий раз он оказывался там, где она его и оставила: покоился у нее под рукой, тараща большие темные глаза. Как ни странно, Уилле казалось, будто он охраняет ее.