Маскировка для злодейки - Екатерина Вильмонт

— Ой, Гошка, а твоя тетя Люся не может этого Комова знать? — сообразила вдруг Маня.

— Черт, я и не подумал о ней! Она может его знать вполне! Я только не знаю, не проболтается ли она маме, что я опять что-то расследую, мама из-за этого на стенку лезет!

— Ладно, сами пока попробуем, а то и вправду с родаками вязаться, хуже нет! — махнул рукой Леха.

Поутру во дворе дома было почти безлюдно.

— Ну, с чего начнем? — спросил Гошка.

— С квартиры! — твердо произнес Леха.

— То есть как? — не понял Гошка.

— А вот так! Мы, юные натуралисты из Подмосковья, приехали к знаменитому режиссеру-натуралисту рассказать, что у нашего поросенка пятая нога выросла или у кошки два хвоста!

— Ты что, очумел?

— Почему это я очумел? Мы любим наблюдать за животинкой, как и он! Только и делов!

— Но его же нет в Москве!

— И это еще не факт! Может, ему наша Маргаритка уже обрыдла, и он ей болтанул про Южную Африку, а сам сидит себе в Москве и с другой теткой кадрится.

— Глупости! — воскликнула Маня.

— Ничего не глупости, просто ты жизни не знаешь!

— А ты, можно подумать, знаешь!

— Еще как знаю! Спорим, он дома торчит!

— А если нет, тогда что?

— Тогда, значит, Маргаритке повезло!

— И тебе заодно, не придется врать про двухвостую кошку!

— Еще неизвестно, может, у него в квартире кто-то есть, его мама, например.

— У него нет мамы, — сказала Маня. — Он сирота и живет один.

— Пошли проверим!

Они поднялись на третий этаж и позвонили в квартиру. Дверь почти сразу распахнулась. На пороге стоял мужчина, лохматый, с бородой и в очках.

— Вам кого? — довольно неприветливо спросил он.

— Нам бы Владислава Игоревича… — первым подал голос Леха.

— Зачем он вам?

— Дяденька, это вы и есть знаменитый режиссер Комов? — допытывался Леха.

— Нет, я не Комов. Комов уехал и будет не скоро. А в чем дело?

— Извините, но мы же не знаем, кто вы. У нас дело кон-фи-ден-ци-альное, — проговорила Маня.

— Ишь вы, конфиденциальное! — засмеялся мужчина. — Можете мне сказать, я его друг, у меня дома ремонт, вот я и живу пока у Влада. Удовлетворены? Ну, так какое у вас дело?

— Понимаете, Владислав Игоревич просил нас выявлять животных-мутантов! — выпалила вдруг Маня. — Ну, понимаете, всякие аномалии…

— И вы, значит, выявили? — засмеялся мужчина.

— Да!

— А почему по телефону не позвонили? Зачем сами явились?

— Да мы телефончик потеряли, — нашелся Леха.

— Ну вот что, ступайте отсюда подобру-поздорову, пока я милицию не позвал. Ишь, что удумали!

И он захлопнул дверь у них перед носом.

— Облом! — констатировал Леха.

— В этот момент на лестницу вышла пожилая женщина, с интересом посмотрела на ребят и спросила:

— Вы к Владу пришли? А этот патлатый вас обхамил?

— Ой, не говорите! — воскликнула Маня. — Мы с Владиславом Игоревичем договорились, но телефон потеряли, приехали, а нам говорят — его нету — и вообще выгнали!

— И откуда ж вы приехали, ребятки?

— Из Одинцова, — брякнул Леха. В Одинцове у него жило много родственников. — Да только зря время потеряли…

— Такой хам этот патлатый, я что-то у него спросила, уж не помню, а он на меня просто вызверился, мол, нечего лезть в чужие дела и все такое! Не удивлюсь, если потом Владик много чего недосчитается.

Обида на патлатого была так велика, что женщина еще раз окинула ребят придирчивым взглядом, а потом неожиданно пригласила:

— Да вы зайдите, я вас чайком напою, я гляжу, вы ребятки приличные, не то что некоторые…

В предчувствии удачи у Гошки зачесался нос. Такие тетки всегда все обо всех знают.

— Вы варенье любите небось? У меня земляничное! В этом году было столько земляники, верите, бидонами таскали! Да вы не стесняйтесь, заходите. Можете мне все рассказать, я потом дословно Владику передам, у меня память хорошая. Вы артистку Оксану Липатову знаете? Это моя сестра младшая. Мы с ней вдвоем живем, но она сейчас отдыхать уехала, а я вот тут одна кукую.

— Ой, у вас в доме артисты живут! — изобразила восторг Маня. — Я живых артистов никогда еще не видала!

Гошка сразу понял, что этими словами Маня дает им понять, чтобы они ненароком не вздумали назвать ее фамилию. Но они и не собирались.

— Да уж, живут, насмотрелась я на артистов, тут всякие есть, и знаменитые, и такие, которых никто не знает. Ну и сценаристы разные, и режиссеры, киношники одним словом. Да вы берите варенье, не стесняйтесь! Я, ребятки, раньше в Муроме жила, город-то хороший, тихий, не то что ваша Москва, прости господи, такой бедлам! Только сестра моя, как овдовела, взмолилась: «Тася, перебирайся ко мне, в Москву, жить, трудно мне одной, а ты уже на пенсии, тоже одна мыкаешься, вдвоем-то легче…» Вот я и перебралась, оно и вправду в Москве жизнь побогаче будет. Ох, первое время у меня голова кругом шла, сколько ж тут людей, сколько машин, страсть! Но ничего, обвыклась, теперь даже нравится. С такими людьми встречаюсь иногда! Тут третьего дня с артистом Тихоновым в лифте ехала, знаете, он Штирлица играл, только он теперь-то старый, но ничего, все равно… Я его сразу узнала. А то еще как-то гляжу — лицо знакомое, кто такой, думаю, знаю я его, но он не в нашем доме живет… А потом вечером телевизор включила, мама родная, это ж Познер, Владимир Владимирович, в гости к кому-то, видать, приезжал…

— Да, повезло вам, — вздохнул Леха. — А вот вы как, Владислава Игоревича хорошо знаете?

— Владика-то? А как же. Сосед все-таки. С Оксаной моей дружит, чай пить приходит, пироги мои с капустой очень уважает, хороший человек, только вот одинокий. Хотела я ему невесту подыскать, а он смеется — мол, не надо, Таисия Никитична, я уж сам как-нибудь.

— Ну и как, нашел? — полюбопытствовала Маня.

— Говорит, нашел, я даже один разок ее видала. Высокая такая, красивая из себя, независимая, одним словом, фря!

— Фря? — засмеялся Леха.

— Ну да, гордая очень! Владик говорит, Маргаритой ее звать. Не понравилась она мне.

— Ну, ему-то нравится!

— Вроде да, говорил, вот вернусь из экспедиции, женюсь.

— А сколько ему лет?

— Владику-то? Да уж сорок, пора.

— Он что же, первый раз в сорок лет жениться собрался? — спросил Леха.

— Почему? Была у него жена, только погибла она в автокатастрофе, уж лет десять назад. С тех пор он и не женился. Видать, горевал сильно. Очень он ту жену любил.

«Похоже, тут нам ничего не светит», — подумал Гошка.

— Только с Маргаритой он долго не проживет, разве ему такая жена нужна? Она ж начальница! Ему бы такую тихую женщину, которая его ждать будет, обихаживать, заботиться, в глазки заглядывать да слушать, что он скажет. А эта Маргарита сама как мужик — целыми днями на работе торчит. Нет, не годится она ему, уж Лизавета и то лучше.

Гошка насторожился.

— А кто это — Лизавета? — спросила Маня.

— Да женщина одна, любит его — просто сил нет. А он хоть бы хны! Она уж ко мне подъезжала, мол, помогите, тетя Тася, все же вы соседка, влияние на него имеете и все такое. Я бы с радостью ей помогла, хорошая женщина, но он про нее и слышать не хочет.

— А она тоже артистка? — спросил Леха.

— Нет, она в каком-то женском журнале работает, на письма отвечает, ей люди про свои беды пишут, а она отвечает.

— Письма пишет или прямо в журнале отвечает? — уточнила Маня.

— Прямее в журнале, умно так отвечает, советы дает и все такое.

— Как интересно! А она в этом же доме живет?

— Нет, она живет аккурат напротив американского посольства, на Садовом. Я у ней в гостях один раз была, квартирка — блеск, от отца осталась, отец у ней вроде академиком был.

— А вы про нее Владиславу Игоревичу говорили? — полюбопытствовал Гошка, у которого уже все внутри дрожало от нетерпения.

— Говорила, а он только рукой махнул да нахмурился, но, если честно, Лизавета тоже не то. Тоже целыми днями на работе торчит, но она помягче, поласковей, чем Маргарита эта…

— А в каком журнале она работает? — спросила Маня.

— Ох, я и не запомнила! Красивый такой журнал, глянцевый. А на обложке не по-нашему написано. А вам-то зачем это все?

— Да так просто, любопытные мы, — рассмеялся Леха. — Знаете, редко такого доброго человека, как вы, встретишь, вот и пользуемся.

— Да я понимаю, сама, как переехала, по первости во все нос совала, помню, дочку одной артистки отругала, что поздно домой возвращается, так она мне такого наговорила! Хамоватая девица! Я сестре-то пожаловалась, а она мне: «Тамя, не лезь в чужие дела, у нас не принято». Ну я и стараюсь не лезть, не всегда, правда, получается.

— Таисия Никитична, а откуда ж вы Лизавету знаете? — осмелилась спросить Маня, понимая, что пожилой женщине приятно об этом поговорить.

— Так она к Владику часто ходила, вроде дела у них какие-то были, а я уж по-соседски… Бывает, ему некогда ее дожидаться, он мне что-то для нее передаст, иногда она придет, и он еще не вернулся. Вот и свели дружбу-то. Правда, в последнее время, как я ей доложила, что из разговора с Владом ничего не вышло, она вроде как осерчала на меня.