Папа есть, нужна Любовь (СИ) - Татьяна Любимая

близко не похоже на то, как бывает у нас с мужем.

Было.

Жалею?

Скорее нет, чем да.

Но от себя подобного не ожидала.

С незнакомым мужчиной!

В лифте!

В здании, где работает мой пока еще муж!

Сама повисла не пойми на ком, сказала «хочу», разрешила делать с собой все, что угодно. И липла же, липла к чужому телу, сумасшедшая!

Стыдоба!

Падшая женщина, — сказала бы свекровь с величайшим презрением.

И она права!

Боже, как стыдно!

У меня же кроме Бори никого не было!

С дебютом, блин, Люба!

— М-м-м! — со стоном кладу руки на руль и утыкаюсь в них лбом. Несколько раз бьюсь от бессилия. — Люба! Что ты натворила!

Но…

Собственная измена Борису перекрыла боль от его измены мне.

Клин клином?

Пусть так. И будь что будет.

Все равно будет развод.

С этими мыслями лезу в бардачок, достаю упаковку влажных салфеток. Глядя на себя в зеркало, стираю потеки туши. Глаза красные, заплаканные. Губы, щеки опухшие. Волосы растрепанные.

А тот мужик шептал, что я красавица и вообще был со мной нежен, даже проявлял заботу.

Из здания выходит несколько человек. Прячусь за руль, пригибаясь. Вдруг там он? Кто из них? И есть ли он среди них?

Я не видела его лица! Только силуэт, запах туалетной воды вкупе с личным, мускусно-тяжелым. Еще хриплый голос и ласковые руки.

Люди расходятся. Двое идут на парковку к своим машинам.

Опустив голову, быстро вставляю ключ в замок зажигания, завожу свою ласточку и срываюсь с места.

До салона еду как в тумане. Планов появляться там сегодня не было, но домой ехать не могу, а больше некуда.

Подруг у меня нет. Те, что были в школе, за эти годы исчезли с горизонта — кто уехал, у кого семья, мужья, дети. Институтские самоустранились, как только Боря занял своим присутствием все свободное время, а потом я сама погрязла в семейной жизни. Даже на вечер встречи не ходила.

Почему?

Сейчас у меня нет ответа, а тогда был миллион причин.

На углу мигает зеленым неоном аптечный крест.

Мы не предохранялись! — снова оглушает меня.

Надо купить что-то. Что? Как спросить об этом?

Тем более стыдно ехать к врачу.

Да и пусть! — психую.

Если бы не Борис со своей изменой, ничего бы не было у меня, а теперь…

Мне. Все. Равно!

«…Смена партнера тоже способствует беременности» — всплывают в памяти слова из радиопередачи.

Господи… — поднимаю глаза к небу.

А чего я хочу от Господа?

На все воля твоя, — смиряюсь мысленно.

Паркуюсь на пустой стоянке возле салона. Он находится в центре города, место удачное — на пересечении двух улиц, мимо не проедешь. Но дела по продаже цветов идут не ахти как, что меня печалит, а Борю — нисколько.

Еще бы ему было дело до твоего убыточного салона. У него есть дела поважнее, например, секретарша, — бьет открывшейся правдой внутренний голос.

Над головой мелодично бренчит колокольчик, когда я вхожу.

Бегло осматриваю помещение. Мое цветочное царство — как я его про себя называю. Но сегодня цветы не радуют. Как и люди в целом.

В магазине кроме двух продавцов никого. Анна болтает с кем — то по телефону. Смотрю на нее в упор.

Она тоже спала с моим мужем? Он ее нахваливал, когда устраивал на работу в салон. Взгляд у нее заносчивый. Иногда она позволяет себе хамить мне или высмеивать решения. А перед моим мужем лиса.

Сейчас я смотрю на нее другими глазами. Взглядом женщины, которая знает тайну другой.

Анна тушуется. Спрятав телефон, начала изображать деятельность. Схватила ножницы, обрезала сухой лист у юкки. Щеки покрылись алыми пятнами.

— Здравствуйте, Любовь Андреевна…

Я просила обрезать листья еще вчера! — одариваю ее недовольным взглядом.

Вика протирает полки под горшками. Она студентка, ее наняла я, в отличие от других продавцов и бухгалтера, которых нашел Борис. Может быть, поэтому, а может своей исполнительностью Вика мне нравится. Хорошая девочка, улыбчивая.

Не проронив ни слова, прохожу в свой кабинет. Он маленький, место только для стола, удобного кресла, узкого шкафа для одежды и табуретки. Зато можно уединиться, никто не будет мешать.

Кладу сумочку на стол, обессиленно падаю в кресло, закрываю ладонями лицо.

Снова погружаюсь в пучину стыда и переживаний.

Что теперь будет? Со мной, с Борей, с нами?

Об ЭКО можно забыть, потому что у моего мужа любовница, а рожать от предателя я больше не хочу.

Я изменила ему с незнакомцем, даже лица не разглядела. Помню только его запах, хриплый голос, нежные ласки, страсть.

Живот на мгновение сводит сладкой судорогой, когда вспоминаю свой финал. И следом — его финал.

Он может вообще… урод. Выше пояса. А ниже у него все в порядке.

А если он знает меня? Знает Бориса? Может, они вообще друзья и он уже рассказал о нас?

Нет, он не может рассказать Борису, ведь он тоже участник.

Бо-оже-е…

Борис тебе изменил, Люба! Тебе! Изменил! Любимый муж!

И ты собираешься как — то оправдываться перед ним?

Нет! Я с ним теперь даже под одной крышей жить не смогу!

Проверяю сумочку — налички почти нет. На карте осталась половина той суммы, что Борис переводит ежемесячно.

Надо снять.

И уехать в гостиницу. А потом… подать на развод.

— Любовь Андреевна, — скребется в дверь Вика. Наверное, есть вопросы по работе.

— Да? Входи, Вика, — растираю лицо ладонями, дабы скрыть следы слез. — Что у тебя? — поднимаю на нее глаза. Сама знаю, что выгляжу плохо.

— Я хотела спросить… — смущаясь, опускает взгляд. — Сделать вам чай? У меня есть с ромашкой, очень вкусный.

— Чай?

Внезапная забота трогает.

— Давай чай. Составишь мне кампанию?

Улыбнувшись, кивает и убегает. Хорошая девочка. Чуткая.

Через несколько минут приносит на маленьком подносе две чашки, сахарницу и пачку шоколадного печенья.

Садится напротив.

Грею руки, обняв горячую кружку, слепо глядя на столешницу. Она черная, прямо как мое будущее.

— Любовь Андреевна… У вас что — то случилось?

Поднимаю глаза на Вику. Она искренне переживает за мое состояние. За меня.

Чувствую, эта девочка — единственный человек на планете, которому я могу довериться.

— Застукала мужа с любовницей. У него в офисе, — горько усмехаюсь.

— Бориса Сергеевича? — округляет она глаза и рот.

— Мгм.

Второй раз за день мне становится легче. Первый раз там, в лифте, после оглушающей разрядки. Сейчас — от признания, что меня предали.

Глава 11

Нервно поглядываю на часы на панели. Они, как назло,