Операция «Карибская рыбалка» - Сергей Зверев

Полундра чуть качнул головой, не двигаясь с места.

Гуэрильо обернулся к тихо стоявшему у входа хромому человеку с саквояжем. На лице у того было написано искреннее желание понять незнакомый язык.

– Но у меня уже есть один незаменимый помощник, – он простодушно развел руками, призывая к сочувствию. – Без него я как без рук! Он ведает всеми бумагами и картами. Право слово, я уже и забыл, когда сам заполнял все эти бесконечные протоколы и отчеты! Сколько я ни работаю, он всегда рядом! Так что прошу любить и жаловать, моя тень и, можно сказать, второе «я» – Хуан.

Атташе прищурил глаз.

– Мне ничего о нем не говорили.

Помощник, молчаливо всматривавшийся до этого в лица говорящих, внезапно заговорил на испанском:

– Что-то не так, сеньор лоцман?

– Не беспокойся, Хуан! – по-испански ответил ему Гуэрильо и уже по-русски обратился к Збруйкову: – Я думаю, что это подразумевалось как само собой разумеющееся! Все знают, что мы с Хуаном – неразделимая команда! Повторюсь, я не работаю без него.

Атташе вопросительно посмотрел на присутствующих. Сазапов недоверчиво и неодобрительно следил за гостями. Мишин усмехался, уже ничему не удивляясь. Лишь Полундра продолжал невозмутимо созерцать происходящее. Похоже, решающее слово оставалось за ним. Как-никак именно он возглавлял все это суетливое мероприятие. Итак, кубинцы вконец обнаглели. Мало того что они навязывают совершенно излишние услуги своего лоцмана вне акватории порта, так еще вдобавок к нему посылают какого-то заморыша. Хорошо, что не отряд пионеров с барабанами! Упереться, что называется, рогом и послать всю эту братию подальше? Так еще придется неделю, а то и больше, обивать пороги.

– У меня нет слов, чтобы выразить свое восхищение работой наших дипломатических служб, – саркастично заметил атташе. – Если ни у кого нет больше никаких новостей, позвольте откланяться и пожелать вам счастливого пути.

– Алексей, проводи, пожалуйста, господина лоцмана и его помощника в их каюту, – попросил капитан.

Попрощавшись с атташе, лоцман в сопровождении морского пехотинца покинул мостик. Помощник Хуан, направившийся было за ними, неловко оступился, и из раскрывшегося саквояжа высыпался на пол целый ворох бумаг, который он тут же начал подбирать и запихивать обратно. Не обращая внимания на оставшегося на мостике кубинца, Збруйков обратился к Мишину и Полундре:

– В любом случае, пока не уйдете в нейтральные воды, оставайтесь на связи! Может случиться всякое. Радиомаяк пока оставьте – пусть следят себе на здоровье… – он тревожно вздохнул. – И никакой самодеятельности! Без моего приказа ничего не предпринимать!

Пожав на прощание руки морякам и пожелав им удачи, атташе сошел на берег и отправился в посольство. Тем временем на сухогрузе заканчивались последние приготовления к отплытию, предстояло согласовать с кубинскими пограничниками сопровождение, с руководством гаванского порта – очередность и время отплытия. И еще массу других не менее важных мероприятий, от которых зависело, выйдет ли сухогруз из порта или будет продолжать стоять на рейде.

Улучив момент, когда команда была так занята процессом отплытия, что напрочь забыла о его существовании, помощник лоцмана, которого тот называл Хуаном, удалился в гальюн. Ковыляя по трапам, он старался как можно меньше привлекать внимание к своей персоне. И это ему удалось – моряки были слишком заняты своими делами. Даже охраняющие корабль морские пехотинцы втянулись в эту суету, всех одолевало радостное возбуждение начала пути к дому.

Добравшись до цели, Хуан тщательно запер за собой дверь и прислушался. Никаких звуков, выдававших присутствие поблизости людей, не было слышно. Выпрямившись, он с наслаждением потянулся, произвел пару скручивающих движений в позвоночнике. От сутулости не осталось и следа, как и от хромоты. Движения его были четкими и уверенными. Осмотрев защелку иллюминатора, Хуан довольно кивнул – она была открыта. Затаив дыхание, он надавил на стекло – не хотелось лишним скрипом привлечь любопытные уши и глаза, сейчас это было ни к чему. Но все обошлось, рачительно смазанные петли не издали ни звука.

Задрав рубаху, он извлек из подвязок своих штанов две пластиковые штуковины размером с зажигалку. Серые коробочки свободно уместились на его ладони, матово отсвечивая в предзакатных лучах солнца. В приоткрытый иллюминатор аккуратно свесилась тонкая полоска портативной антенны, в которую превратилась в умелых руках одна из штуковин. Вторая раскрылась наподобие телефона-раскладушки с малюсенькими кнопками, которых было в несколько раз больше, чем на обычном мобильнике. Миниатюрный передатчик послушно включился.

Секунду подумав, Хуан поудобнее перехватил свое чудо шпионской техники и прищурил левый глаз – все же экран был слишком мал, и даже с его отменным зрением приходилось напрягаться. Ловко справляясь с крошечной клавиатурой, он набрал лаконичное сообщение: «Маркусу: я – принят. Они обнаружили на судне радиомаяк. Выясни чей. Рон». Нажатием на клавишу он отправил текст. Передатчик заработал в импульсном режиме, посылая информацию в виде сжатого шифрованного сигнала, который практически невозможно запеленговать.

Теперь оставалось самое сложное в подобной работе – ждать. Ждать, пока генерал Дивьез получит послание, переварит его и ответит. Скоро время ужина, а это еще один немаловажный фактор, который нельзя не учитывать. Если мальчишка, принявший послание, успеет доложить до того момента, как мозги его патрона полностью переключатся на дымящиеся блюда, то можно считать, что им всем крупно повезло.

Потянулись напряженные секунды, складывающиеся в долгие минуты. Рамиро, он же помощник лоцмана Хуан, скрестил руки на груди и оперся о стену. Ждать… Уж чему-чему, а выдержке он мог бы научить любого, без нее он давно уже сидел бы где-нибудь в застенках, если бы вообще остался жив. Чтобы не терять даром время, он мысленно стал повторять курс, которым им предстояло идти.

Вот откуда-то издалека до его настороженного уха донеслось грохотание якорной цепи, и вслед за тем тело почувствовало легкое ускорение корпуса корабля. Сухогруз начал движение к выходу из залива. «Хуан уже должен быть возле своего босса!» – сам себе сделал замечание Рамиро, не отрывая глаз от миниатюрного дисплея. «Ну, давай же, толстяк, шевелись! – мысленно попытался он подогнать генерала. – Бросай свой хренов гамбургер и отвечай! Не век же тебя ждать, пышечка!» В приоткрытый иллюминатор доносились перекрикивания русских матросов на палубе, пару раз натужно рявкнул корабельный гудок.

Дольше оставаться на месте было опасно – в любой момент кто-нибудь из команды мог озадачиться его долгим отсутствием и начать подозревать в нечистых делах. А это могло сильно осложнить выполнение того, ради чего он, собственно, и затеял весь этот рискованный маскарад. Или же кто-либо из особенно наблюдательных морячков, а такие по закону подлости обязательно отыщутся, просто заметит свисающую из иллюминатора антенну.

Рамиро уже взялся за нее рукой, собираясь втянуть ее внутрь, но тут наконец микропроцессор устройства заработал и вывел на экран буквы. Прищурившись, кубинец разобрал ответ и непроизвольно ухмыльнулся: «Рону: понял. Нужно время. Пришли свои соображения. План в силе. Маркус».

Так он и думал, генерал уже отвык обходиться без его советов. «Соображения!» – мысленно передразнил он Дивьеза. Такая формулировка означало одно – думай сам! Нет, генерал, вне всякого сомнения, поставит на уши всю их контору, заставляя рыть землю в поисках возможных конкурентов. Но сколько на это уйдет времени и будет ли добытая информация такой уж важной – вопрос очень и очень спорный.

С бешеной скоростью свернув свою хитрую аппаратуру, он тщательно спрятал ее обратно в тайник штанов. Хватит дразнить фортуну, пора сматываться. Бесшумно притворив за собой дверь, Рамиро максимально быстро, насколько позволяли возникшие снова хромота и искривление позвоночника, заковылял к капитанскому мостику.

Морской пехотинец у входа в рубку кинул на него сосредоточенный взор, но этим дело и ограничилось. Рамиро, теперь уже снова Хуан, виновато пробормотал что-то себе под нос по-испански и прошмыгнул мимо. На мостике уже вовсю командовал Фернандо Гуэрильо. Он непрерывно улыбался, щурил глаза, переводя их с разложенной на штурманском столике и испещренной навигационными метками карты то на расстилавшуюся перед кораблем водную гладь, то на показания приборов. То и дело звучали четкие отрывистые команды.

Рядом с вахтенным матросом со скучающим видом стоял человек, крепостью и мощью своего телосложения способный посоревноваться с древними атлантами. Рамиро без особого труда вычислил, едва появившись на борту, что это и есть тот самый специалист, которого, по оперативным данным, ждали русские.

«Серьезный конкурент, – подумал он, мельком еще раз оглядев тренированные мышцы Сергея. – Спокойный, уверенный. Стоит, расставив ноги шире обычного, – наверняка привык к качке. Моряк, хоть и в гражданку одет. Лицо слегка обветрено и совсем не загорело – либо он с севера, либо нечасто видит солнце. А может, и то и другое. И выражение глаз специфичное. Такой взгляд бывает только у того, кто во время работы не считается ни со своей, ни с чужой жизнью. Да и, рассуждая логично, простого человечка в такую кашу не сунут. Еще какой должен быть спец, раз его вся команда дожидалась».