Королева сердец зомби - Джена Шоуолтер

с ниткой свисала из толстой, кровоточащей раны на ключице. Его обычно смуглая кожа была почти такой же бледной, как у Коула, и теперь была покрыта порезами и синяками.

Он заметил нас и ускорил шаг. Вместе мы положили Коула на каталку. Это было очень трудно. Он потерял сознание на полпути, превратившись в мертвый груз. Мистер Анкх оттолкнул меня плечом, чтобы промыть его рану и залатать ее.

«Мистер Анкх — хирург, — напомнила я себе. — Он знает, что делать».

— С ним все будет хорошо, да? — спросила я.

У мистера Анкха дернулся глаз. Он продолжал молчать.

Я сжала губы.

«Нужно запрятать это подальше».

Да, но сколько еще я смогу сдерживать свои эмоции?

Бабушка подошла ко мне и сжала руку.

— Как вы сюда попали? — спросила я.

— Один из туннелей в доме мистера Анкха ведет прямо сюда.

— Где остальные? — я осмотрела комнату и ответила на свой вопрос. Кэт лежала на одной из каталок, ее темные волосы спутались вокруг бледного лица, выражение лица… странное. Пустое.

Я нахмурилась. Что-то… помимо очевидного… с ней было не так.

Рив лежала на каталке рядом с ней, ее волосы были так же спутаны. Глаза были закрыты, и она казалась такой неподвижной, что могло означать только…

Нет!

— Скажи мне, что с ней все в порядке.

— Так и есть. Ее пришлось усыпить. — бабушка издала вздрагивающий вздох. — Как и Кэт.

Хорошо. Ладно. Я догадываюсь почему. Рив, вероятно, пыталась уйти, чтобы найти Бронкса, а Кэт, скорее всего, кричала о кровавом убийстве, отчаянно пытаясь добраться до Льда.

— Я должна тебе кое-что сказать, дорогая, — сказала бабушка, от нее исходила печаль.

Я напряглась.

— Нет. — я догадывалась, что будет дальше.

— Ты должна знать. Двое из… — она шмыгнула носом. — Двое охотников… они…

— Нет, — повторила я.

— Лукас и Трина. Прекрасная Трина. Они…

Я яростно замотала головой. «Не хочу это слышать».

— Позвонил Лукас. С ним была Трина. За ними была погоня. Анкх сказал им, куда идти. Потом он и я… Мы оставили девочек здесь, спать в безопасной комнате, и пошли за остальными.

Я сосредоточилась на этом… на том, что мистер Анкх увел мою бабушку из безопасного места и подверг ее опасности… а не на последующих словах. «Не… Не говори этого. Пожалуйста, не говори».

— Он подозревала, что ему понадобится моя помощь. Что ему придется лечить их раны, пока я буду вести машину. Хотела бы я, чтобы он был прав. Это было бы… — она прочистила горло. — Мы приехали первыми. Эти двое выбежали из-за угла.

Да. Она собиралась это сказать.

— Бабушка, остановись. Просто не делай этого. — если она этого не скажет, а я этого не услышу, то это будет все не по-настоящему.

Она снова шмыгнула носом, а затем добавила:

— Анкх пытался. Он пытался убить их преследователей. И он это сделал. Но не раньше, чем оба ребенка были застрелены. Они так и не добрались до машины. Мне так жаль, дорогая. Мне очень жаль.

Мы были не готовы к этому.

Лукас и Трина. Мертвы.

Мертвы!

Два друга. Убиты. Потому что «Анима» решила перестать наблюдать за нами, перестать угрожать нам и действовать. Поскольку мы были настолько поглощены своим собственным маленьким миром, мы не осознавали, что кто-то вот-вот выпустит на волю водоворот боли.

Я не успела попрощаться.

Из дальних уголков сознания хлынули все эмоции, которые мне удалось подавить. Сожаление, беспокойство и вина, теперь смешанные с горем, тоской и яростью, создали приливную волну и затопили меня.

Меня накрыло…

И я упала на колени и зарыдала.

Глава 4

Мозги переоценивают

(А еще они соленые)

Мне снился странный сон. Маленькая девочка, наверное, трех, может быть, четырех лет, была привязана к стулу, а рядом с ней сидела простая, но элегантная женщина и держала ее за руку. У женщины была такая стройная фигура, что она напоминала какую-то сказочную принцессу из книги сказок. У нее были волнистые волосы пшеничного цвета длиной до плеч и такие бледные глаза, что на фоне внешности, они казались диковатыми.

Я уже видела эти глаза раньше. Много раз.

Каждый раз, когда я смотрелась в зеркало.

Они были редкими. И все же у маленькой девочки тоже были такие глаза.

Это мать и дочь? Родственники, которых я никогда не видела?

Я предположила, что это было возможно. Но почему они мне снились?

И почему мне казалось, что это все было реально, только потому, что мне так казалось? Сны были просто снами. Сны. Они не были реальностью.

— Не волнуйся, — сказала женщина с дрожью. — Как только они закончат, я отвезу тебя домой и приготовлю твое любимое печенье.

— Я хочу домой. Мне плевать на печенье.

— Я знаю, что ты хочешь уйти, милая, знаю. Но ты не можешь. Пока нельзя. Это необходимо.

— Почему? — из глаз девочки полились слезы. — Они причинили мне боль, мама.

Мама тоже начала плакать.

— Ты особенная маленькая девочка. Ты можешь делать то, что не может никто другой. Через тебя они могут помочь другим людям. Спасти других людей.

Они? Кто они?

— …не оставлю ее. — в голосе бабушки прозвучало беспокойство.

Сон растворился в дыму.

Я попыталась открыть глаза, но даже на это, у меня не было сил. Из-за долгого сна моя голова раскалывалась и, казалось, что она набита камнями.

— Ты сделаешь это.

Раздался голос мистера Холланда. Он сказал что-то еще, но пронзительный звон раздался в моих ушах, искажая остальную часть разговора.

— …присмотрю за ней.

— Я сама за ней присмотрю.

Я прикусила кончик языка, почувствовав медный привкус крови. Последовавшая боль, должно быть, вызвала химическую реакцию, высвободив всевозможные полезные вещества, потому что я получила заряд бодрости, в котором нуждалась. Звон утих, и меня наполнила волна силы.

— …идет война, и это делает тебя мишенью. Али не сможет быть хорошим бойцом, если будет беспокоиться о тебе. — мистер Холланд обладал той же железной решимостью, что и его сын, поэтому слова прозвучали так, словно были выточены изо льда. — Ты уезжаешь, и это окончательно.

Я открыла глаза, затем быстро моргнула, прогоняя пелену. Тем временем воспоминания стучались в дверь моего разума, требуя войти. Прежде чем я успела решить, принять или отказаться, дверь раскололась, и на меня обрушился шквал. Коул, ранен. Гэвин, пропал без вести. Кэт и Рив усыпили. Трина и Лукас…

Нет.

«Нет!»

Но стереть память было невозможно. Они мертвы. Застрелены и убиты. Ушли навсегда.

Мой разум старался не думать о разгроме. Я не могла позволить себе горевать.