Стая - Лалин Полл

вырвали якорные цепи, бак завалился на бок. Гугл окунулся в воду и в панике вынырнул на поверхность, когда вода попала в дыхало. Он издал пронзительный визг, очищая его, а инстинкт приказал вдохнуть и нырнуть как раз в тот момент, когда остальные баки оторвало от стены гавани и бросило друг на друга. Ураганный ветер столкнул на них машину с причала, и баки рассыпались в стороны, а бак Гугла разбился. Крепления ремней вырвались из стенки.

Дельфин ударился животом, единственной непострадавшей частью тела, об илистое и замусоренное дно гавани, а затем отбойная волна потащила его за волнорезы над неровными краями валунов на глубину. Здесь было не легче. Волны сталкивались на выходе из гавани, и каждое такое столкновение взрывалось в нем болью. Ему попалось бревно, он оттолкнулся от него, всплыл и смог глотнуть воздуха. Вокруг царил ад. Но Гугла спасла тренировка. Первое заученное им правило гласило: при любом раскладе первым делом надо найти Базу. Место за его спиной Базой быть никак не могло, значит, она где-то там, впереди, среди бескрайних просторов его обычного рабочего места. Циклон сам подсказал ему дорогу, толкнув в определенном направлении. Он попытался плыть и чуть не задохнулся от боли. Но боль болью, а плыть надо.

Надо сделать работу.

Надо найти Базу.

9

Странники

Эа злилась на себя. Поначалу она глубоко погрузилась в запутанные переплетения Исповеди, ей даже нравилось, ведь это было ее обычное состояние, и другие в кои-то веки могли ее понять. Но теперь все выплеснули из себя плохое и снова стали добрыми и бодрыми, опять отправились тренироваться к Исходу. И на этом облегчение кончилось. Она сама виновата, поскольку решила присоединиться к тренирующимся. Посчитала, что один танцор ничего не изменит, уж очень хотелось хоть на мгновение забыть о своем маленьком болезненном «я» и стать частью чего-то большего, общего.

Угрюмо держась на самом краю группы сверстников, Эа иногда пыталась имитировать некоторые движения, да хоть бы самые простые, вроде шлепков хвостом по воде, но даже это у нее получалось плохо. Наверное, она тоже могла бы радоваться и смеяться, как они, но она не понимала, как можно получать удовольствие, готовясь к такому пугающему событию? Мать не раз говорила, что, если Эа попробует просто действовать так же, как все, результат ее удивит. Но вместо этого Эа удивила всех своим натужным хрюканьем, своей попыткой стать частью общего веселья. Только те, кто добился успеха, могут позволить себе посмеяться над собственными неудачами. Но не Эа. В конце концов, после ряда неловких попыток, она развернулась и уплыла.

К обрыву ей не хотелось, там тренировались более уверенные в себе дельфины. Чем ближе к закату, тем больше шансов привлечь ненасытное внимание Оседлых – соседей-акул, чьи повадки хорошо известны. Лонги относились к ним с опаской, и не безосновательно, но привычки их изучили давно. А вот дальше в открытом океане обитали Бродяги, пугавшие Лонги на долгом пути изгнания из родных мест. В танце Исхода этим эпизодам соответствуют отчаянные прыжки.

Эа смотрела, как группа ее сверстников подплыла к краю обрыва, сделала круг и вернулась. Время позднее, лучше поостеречься. Она слышала, как они перещелкиваются о том, чтобы завтра как следует повторить первую часть ритуала. Никто никогда не репетировал всю последовательность, иначе как стае ощутить настоящий катарсис, наступающий после демонстрации ужаса того путешествия? Только в этом случае мощные беспорядочные прыжки и падения будут похожи на правду и только так они смогут по-настоящему выразить благодарность за то, что выжили.

Эа отплыла к детской зоне, якобы для того, чтобы помочь малышам. На самом деле она надеялась найти среди детенышей такого же, как она, замкнутого и напуганного событиями в лагуне. Если найдет, обязательно утешит, а если он окажется не таким маленьким, может, даже возьмет его с собой в гости к муренам. Возможно, подарит свою губку, которую использует, чтобы защищать нос, пока роет песок в поисках рыбы. Она хотела поделиться с кем-нибудь, отдать что-то свое, доставить радость кому-нибудь, но детская зона оказалась пуста. Дельфинята играли неподалеку, а Эа была совсем одна. До нее долетел голос матери, она весело и заботливо старалась помочь другим освоить сложные моменты танца.

Эа стремительно пересекла лагуну, наращивая скорость, лишь бы не думать о ритуале, не чувствовать свою ущербность. Внизу ярко полыхали красные актинии. Они в последнее время заметно размножились вдоль протоки, ведущей к обрыву. Она и не помнила, чтобы их было здесь столько. Возле актиний расстилалось причудливое черное кружево из тонконогих черных морских звезд, недавно появившихся в лагуне. Должно быть, их принес прилив, и теперь они пытались спастись, пока актинии не пожрали их заживо.

Эа спустилась поближе к дну. У красных актиний как раз наступал период размножения, и они меняли рацион. Она подумала, что расскажет об этом матери, но в этот момент ощутила на коже легкое покалывание, словно ее небольно ужалили. Но почти сразу ощущение распространилось на все тело, так что теперь она чувствовала каждый плавник, каждую мышцу. Пожалуй, новое чувство можно было назвать даже приятным, раньше Эа не обращала внимания на то, как она движется. Она изогнулась, чтобы заставить работать новую группу мышц, оставила актинии и поплыла дальше по протоке. Прилив приятно волновал кожу, ветерок поглаживал кромки дыхала. На поверхности она совсем притормозила, позволив золотому мерцанию бескрайних просторов увлекать ее вперед. Она любила это время заката, когда дневные существа спешили в безопасные укрытия, а ночные только просыпались.

Эа расслышала дальний всплеск – нет, серию всплесков. Какое-то средоточие силы двигалось в воде, и ее отголоски Эа чувствовала всей кожей. Волнение прокатилось по всему телу Эа. Она поняла, что это не дельфины, не какие-то родичи, не акулы. Другая стая быстро приближалась к родным водам Лонги, но существа, составлявшие стаю, похоже, очень сильные. Эа вгляделась. Волна необычного света рождалась множеством тел, поднимавшихся к поверхности на огромных треугольных крыльях. Верхняя поверхность крыльев оставалась темной, а нижняя ярко светилась. Теперь всплески стали отчетливее, а потом они превратились в сплошной мчащийся звук. Эа заворожило чудо сверкающих крыльев. Существа подобно птицам пролетали над поверхностью воды и падали обратно в океан. Это могла быть только знаменитая миграция гигантских морских дьяволов[9], океанских великанов, о которых Эа слышала от стариков Лонги. Никто из ее сверстников никогда их не видел, а многие даже не верили в их существование.

Изумленная Эа смотрела во все глаза, даже не