Птицы и сны. С.-Петербургъ: хроники иномирья - Владимир Слабинский

Зажмурившись, я окинул свое тело мысленным взором. Проделал несколько дыхательных циклов, чтобы использовать внутреннюю энергию для согревания. Все тщетно. После очередного порыва ветра, я почувствовал, что ледяная корка начала расти на плечах и спине. Смирившись с жестокой правдой реальности и не думая более о собственном здоровье, я сконцентрировался на выполнении профессиональной миссии.

С огромным усилием я выпрямился, почувствовал, как упали сковавшие меня ледяные одежды. Раскинул руки в стороны, стремясь дотянуться пальцами до низких туч и служить проводником между ними. Мне казалось, что пальцы мои становятся все длиннее, что они подобно ветвям дерева тянутся к небу, хватают его, скользят по его мокрой тверди. Ощутив кончиками пальцев границу энергетического потока, я, не задумываясь ни на секунду, погрузил в него ладони рук.

Обжигающая река небесной энергии потекла через мое тело. Вновь сверкнула молния, и я лишился способности логически мыслить, к счастью, в этом не было необходимости. Долгие месяцы тренировок в лекарской школе Машрикул-Азкар довели мои действия до автоматизма. Так как потребность в непосредственном физическом контакте с источником энергии отпала, я вынул руки из небесной реки. Магическое заклинание состояло из многих слов на языке фарси. Использование этого языка в медицинской практике, как известно, требует от врача неторопливости и умиротворения. Но, чем дальше я продвигался в произнесении формулы, тем труднее было сохранять требуемое спокойствие. Одолевало ощущение, что время, словно последняя вода из бурдюка, стремительно ускользает от меня. Едва договорив последние слова заклинания, я с величайшей поспешностью совершил «наложение рук» на раны атланта.

Первоначально ощущение не было болезненным, но и приятным его нельзя было назвать. Слишком оно было сильным. Слишком нечеловеческим. Тело мое ходило ходуном от переполнявшей его энергии. Руки, словно пожарные брандспойты, были готовы лопнуть от давления, исторгая столь сильные потоки магической эманации, что я не мог управлять своими конечностями. Руки вырвались из-под моей воли и принялись совершать странные пассы перед раненым атлантом. Адская боль пронизала все мое тело. Казалось, я умираю или схожу с ума, так как никакой человек не смог бы вытерпеть подобную муку. Собрав всю волю в кулак, я держался из последних сил.

Внезапно сквозь шум дождя и завывания ветра послышался громкий тягучий звук. Я, было, усомнился, не из моих ли уст он вырвался? Нет, я был нем. Это стонал пациент! Ему было больно, но в этом случае боль является не симптомом болезни, а признаком улучшения состояния. Жизненные соки вновь наполнили его тело, начала восстанавливаться чувствительность и он ощутил боль.

– Доктор, раны исчезли!

Крик атлантов вернул меня к действительности. Я попытался прервать контакт с небом, но не мог этого сделать. Словно марионетку на нитях комедианта, меня болтало в пространстве. И воля моя была не сильнее, чем у тряпичной куклы. Волна страха окутала сознание: «Так вот и сгорю, словно мотылек. Поделом, небо отомстит мне за мою гордыню и дерзновенный поступок».

И тут в одну секунду дождь прекратился. Небо очистилось от туч. Засверкала в многочисленных лужах Селена. Без сил я упал на землю.

Сознание возвращалось урывками. Вновь и вновь я проваливался в бездну забытья, но каждый раз упорно выкарабкивался в явь. Периоды беспамятства становились все короче, а пульсирующая в голове боль все сильнее.

V

– Господин доктор, что с вами? Вы живы?

Я промолчал. Попытался определить, кому принадлежит голос и не смог. Захотел вспомнить, что со мной произошло и с удивлением отметил полную амнезию.

– Доктор, мы можем чем-то вам помочь?

– Он умер. Бедный, бедный доктор, он был лучшим, кого я знал! Что бы мы делали без него!

Рывком я перевернулся, вложив в это движение последние остатки сил. Сознание покинуло меня.

– Он умер, а жаль… Я так старался… – не осознавая происходящего, едва слышно прошептал я и губами ощутил влагу.

Я лежал лицом в воде. Восхитительно! С внезапно проснувшейся жадностью я принялся пить, и чем больше воды перемещалось внутрь меня, тем сильнее чувствовалась жажда.

Последний раз я испытывал подобные ощущения в знойных песках пустыни Каракумы, когда наш караван попал в песчаную бурю. Конь подо мной взвился на дыбы. Будучи не очень хорошим наездником, я не удержался и упал на землю. Миллионы песчинок в одну секунду укрыли меня тяжелым одеялом, и я потерял сознание. Это меня и спасло. Долгих три дня и три ночи лежал я, погребенный под кучей раскаленного, обжигающего песка. Однажды песчаная буря стихла, я вылез на поверхность. У меня не было сил откапать попутчиков, и я не стал этого делать. Я полз без всякого направления до тех пор, пока меня не нашли кочевники-туркмены. Они смеялись, видя с какой жадностью я пью. Пророк указал правоверным между глотками трижды упоминать имя Господа. И кочевники смеялись, видя, как жадно, словно дикое животное, я заглатываю воду. Им казалось, что она просто втекает в мое нутро подобно ручью. «Беаз деве» (Белый верблюд) – прозвали меня туркмены. Я был для их племени чем-то вроде талисмана.

– Скорее переверните его, он же захлебнется.

Сильные руки перевернули меня на спину и принялись тормошить. Восхитительный процесс поглощения живительной влаги был грубо прерван. С трудом разлепив веки, я обнаружил Селену в небе.

Я больше не чувствовал своего тела. Не замечал окружающее. Подобно сатори было это переживание. Будущее и прошлое сплелись в фантастическом танце вокруг меня, пространство, как и время, перестало существовать. Мое сознание потеряло границы, казалось, что я способен увидеть любой предмет когда-либо существовавший, да что там предмет – любого человека! И не просто увидеть, но понять все его нутро. Познать его душу и устремления его разума. Не знаю, как долго я находился в этом состоянии. Прошла вечность или один миг? В реальный мир меня вернул услышанный возглас.

– Смотрите, доктор открыл глаза, он жив!

Да, я жив. Опять нахлынула головная боль и принялась терзать мою плоть. И память вернулась ко мне.

– Почему я лежу? Право, неудобно. Помогите мне встать, – мне казалось, что я громко кричу, но на деле еле слышно шептал.

Напряженно прислушивавшиеся ко мне Атланты радостно заголосили.

– Конечно, конечно, помогите ему встать!

Несколько пар могучих рук придали мне вертикальное положение и удержали в нем, когда я, ощутив дикое головокружение от перемены положения тела, вновь попытался лечь на землю.

– Спасибо вам, доктор! Глотните из фляжки, это придаст вам сил.

Чувствуя во рту негасимый костер, я был готов пить все, что угодно